Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Погуляв по Центральному парку, я села на лавочку рядом с врачом. На нем до сих пор была надета шапочка, которую надевают в операционных. Должно быть, он пришел сюда прямо из Маунт-Синай, крупнейшего медицинского комплекса Нью-Йорка, расположенного недалеко от парка. Врач сидел, опустив руки между колен, и смотрел вниз, себе под ноги. Я спросила:

– Операция прошла неудачно?

– Потеряли одного из близнецов.

Хотя масштабы трагедии отличались, я сказала:

– Я тоже только что потеряла пациента. Я психолог.

– Они оба были хорошего размера, сердечный ритм обоих был в полном порядке. Один просто оказался не готов. Я до сих пор не могу понять, что пошло не так. А что случилось с вашим пациентом?

– Меня уволили. Миссия провалена.

– Это как? – спросил он.

– Иногда людям необходимо что-то узнать про самих себя, но они, как и новорожденные, оказываются не готовы. Все дело во времени.

– Вам нужно двигаться дальше, – сказал врач, выпрямившись и подняв голову.

Мы оба встали и ушли.

Я полностью осознала, что совершила ошибку. Исправить ее невозможно. Я думала позвонить Мэделин, но это моя потребность, не ее; ей мои звонки ни к чему. В чем-то я все же помогла. Сейчас оставалось лишь надеяться, что открытая рана вскоре заживет.

Чек пришел на следующий день. Только Мэделин могла оплатить экспресс-доставку, чтобы поскорее избавиться от меня.

6 Прозрение

ЧЕМ БОЛЬШЕ Я ДУМАЛА про случай Мэделин, тем острее передо мной вставал вопрос, как я оказалась в таком запутанном лабиринте. Я обратилась к одному из наставников, к доктору Милчу, профессору психиатрии. Я изучила все его научные труды, посмотрела все видеокассеты с лекциями. Ему уже было около восьмидесяти. Он был беженцем из Германии, переехал в Канаду в 1930-х годах. Он стал одним из последних, кому удалось поработать с основателями теории психоанализа. Мне казалось, у нас с ним особая связь, я позвонила и попросила совета, хотя он уже был на пенсии. Доктор Милч согласился встретиться у него дома.

Я рассказала всю историю с самого начала и до конца, до получения чека экспресс-доставкой по почте. Потом доктор Милч подвел итог:

– Что ж, дорогая, ты сказала тому мужчине, Дункану, что не ведешь консультирование по вопросам брака и семьи, но потом согласилась. Ты сказала прийти одному, он привел избранницу. Он не пускал дочь в ее родной дом, но ты решила сфокусироваться на жестокости помешанной партнерши Дункана, а не на нем. Потом отказалась вести терапию с его дочерью, так как закончила частную практику. Он выследил тебя, преследовал, и ты согласилась прилетать в Нью-Йорк раз в неделю, к Мэделин на работу. Ты даже не стала настаивать на том, чтобы она прилетела к тебе. Мне кажется, дело было обречено на провал с самого начала, даже до того, как ты встретилась с Дунканом. Почему ты нарушила все правила ради незнакомого тебе человека?

Я впала в ступор. Я поняла, что с самого начала применила контртрансфер с Дунканом, но совсем не обратила на это внимания. Дункан был похож на моего отца – говорил с тем же американским акцентом, носил такие же накрахмаленные рубашки, был таким же очаровательным бизнесменом. Доктор Милч помог мне понять, какую злую шутку сыграл со мной контртрансфер: я не смогла узнать, почему Дункан бросил дочь в эмоциональном плане. Я не имела ни малейшего понятия, как он, человек, управляющий сотнями работниками по всей стране, прятался в подвале под лестницей от жены, когда та слетала с катушек. Главные вопросы остались без ответа: Почему он до сих пор любил или оставался абсолютно безвольным с жестокими женщинами? Почему повторил ту же ошибку с Карен?

Мне так и не удалось решить эту загадку, и в своем подсознании я чувствовала за это вину.

Доктор Милч напомнил, что у меня за плечами двадцать пять лет опыта работы в качестве психолога, я изучала психологию на профессиональном уровне в университете и была наставником для начинающих. Для меня такая ошибка говорит лишь об одном – у меня есть психологическая травма, связанная с собственным отцом. Я уверила доктора, что у нас были прекрасные отношения, мне нравилось проводить с ним время.

Однако Доктор Милч настаивал на своем. Он сказал, что хочет описать то, как мое подсознание реагирует на отца.

– Он был очень успешным, умным и мудрым мужчиной, пока у него не начались проблемы с головой, когда вы были подростком. Он смущал вас странным поведением, вы начинали стесняться его. Он потерял все деньги, вкладываясь в сомнительные авантюры, а потом вы с мамой остались ни с чем. Вам самим пришлось зарабатывать. Вы трудились на двух работах, учась в старших классах. Он предал вас, покинув семью, и бросил, оставив с матерью, которая не справлялась с появившимися трудностями.

Я начала спорить, что у отца была опухоль головного мозга, в случившемся не было его вины. Доктор Милч поднял руку и жестом остановил поток моих изречений. Он подчеркнул, что подсознанию плевать на реальные факты.

– Подсознание знает лишь то, что ты чувствовала тогда.