Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

У нее наблюдались улучшения по всем фронтам. Однако оставался один рубеж, который нужно было преодолеть: отношения с мужчинами. Ее до сих пор притягивали плохие парни, она их называла «драйвовые» вместо «страдающие психопатией». И вот снова она эмоционально отвергала мужчину, который помог с посудой. Он не позволил ей придерживаться столь привычной роли спасительницы.

Я была подавлена этим упрямством, поэтому решила сказать в лоб свою интерпретацию ее поведения по отношению к гостю.

– Я думаю, Стив совершенно не заинтересовал вас, потому что вы не знаете, какую роль могли бы выполнять в отношениях. Вам не нужно его спасать, как вы привыкли. – Потом я сделала небольшую паузу и резко сказала: – С ним вы останетесь без «любимой» работы.

Лора откинулась назад в кресло, будто кто-то ударил ее в грудь.

Я продолжила:

– Почему вы были любимицей отца?

– Я заботилась о нем. Моя семья была похожа на старые машины. Я продолжала их толкать, чтобы мы могли ехать дальше.

Сеанс закончился, я попросила пациентку подумать, что она могла бы делать в отношениях с человеком, который не нуждается в ее помощи, который будет просто любить ее.

В течение нескольких следующих месяцев Лора начала часто встречаться со Стивом. Она купила первую пару альпинистских ботинок, а по выходным они вместе готовили вкусный ужин.

Женщина узнавала, что такое нормальные здоровые отношения.

Стив был достаточно занятым человеком, но, если опаздывал на встречу, всегда звонил и предупреждал. Поначалу подобное поведение казалось Лоре нелепым, будто оно было навязчивым и излишне педантичным. Я указала на то, что именно так взрослые люди показывают свою заинтересованность, – он ценил ее время, как и свое. Пока у Лоры не сформировалось необходимой базы, я была ее «способом понимания», что является нормой в отношениях между мужчиной и женщиной.

Для Лоры было сложно заводить эмоционально близкие отношения с людьми, но она старалась строить их со Стивом, делясь собственным прошлым. Казалось, мужчина принял большую часть случившегося с ней. Он никогда не настаивал на сексе, впрочем, у них было все, кроме самого проникновения. Лора говорила, что всегда очень сильно извинялась перед ним за это; она только собиралась рассказать про герпес. Раньше она бы захотела расстаться, чтобы избежать унижения, когда он сам бросит ее. Вместо этого Лора сообщила Стиву про свою проблему. Тот просто молча сидел после такого заявления. Лора сказала, что он не выглядел потрясенным. И вскоре ушел, сказав, что ему надо все обдумать. И не появлялся неделю, потом вторую, третью.

На четвертую неделю молчания Лора поделилась со мной:

– Похоже, Джон-Бой вернулся обратно в семью Уолтонов.

Она высмеивала этот сериал и все равно продолжала смотреть. Женщина изучала доброту и этичное поведение семьи Уолтонов, прямо как зоолог с канала National Geographic, анализирующий поведение обезьян.

Я спросила, как Лора себя чувствует после ухода Стива. Без малейшего колебания она ответила:

– Чувствую облегчение.

– Почему?

– Сейчас мне не нужно пытаться быть нормальной. Это было так сложно. Плюс ко всему он был скрягой. Вы только послушайте: когда мы пошли в кино, он сделал попкорн дома. Я никогда не видела, чтобы люди приходили в кино со своим попкорном. Боже мой!

– Ну, он работал на первой в жизни работе, у него был дом, который он сдавал студентам, и коттедж, который они с отцом ремонтировали каждое лето. Это очень много для человека его возраста в первый год работы.

– Да, так и есть, он считал каждую копейку. Когда мы приезжали к нему в коттедж, он работал с утра до ночи. И даже не включал отопление, если температура не ниже шестнадцати градусов.

Лора откинула голову назад и вытянула ноги, будто сидела в массажном кресле, и глубоко вздохнула.

– Как же долго сегодня тянется время!

– Лора, что скрывается под этим облегчением и бравадой?

Она продолжила молча сидеть в кресле, через какое-то время посмотрела на часы и сказала:

– Время сеанса еще не закончилось?

Я помотала головой.

Спустя более трех лет терапии Лора научилась проникать в свое бессознательное. Я надеялась, она и сейчас сможет это сделать, но рана была свежей. Я напомнила, что если раны не залечить, они загноятся.

Наконец пациентка вздохнула еще раз и сказала:

– Мне больно и стыдно. Прямо как на первых сеансах. Моя гнилая семейка испохабила меня, и он не захотел быть рядом. Его мать – преподаватель в начальной школе, отец изучал прикладное искусство и работает тренером в хоккейной команде. У них есть бассейн на заднем дворе, в котором они с отцом купаются каждый вечер, и они никогда не меняли место жительства. Его родители очень добрые, прямо как настоящие полковники Поттеры. Я бы никогда не стала их знакомить с моими чокнутыми родственниками.

– Любому было бы больно, – сказала я, проникнувшись ситуацией. – Хорошо то, что вы научились распознавать и раскрывать настоящие чувства.