Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

– Я просто сидела молча, тряся в руках бутылочку с детским питанием, и ждала продолжения. Но сестра больше ни слова не сказала. Мне хотелось закричать, что это ложь. Я понимала, что кричать не стоит, но сердце колотилось как бешеное, и я не могла думать. Довольно долгое время я просто сидела, пока все внутри не упокоилось. Но тут Трейси добавила: «Один раз мама открыла дверь в спальню и застукала нас. Она просто посмотрела пару секунд и закрыла дверь».

Лора поинтересовалась, как она могла не заметить такое, если они спали в одной комнате. Трейси ответила, что отец делал это, когда никого не было рядом.

– Я спросила, почему она никогда не рассказывала мне об этом. – Лора чуть успокоилась и замолчала.

На самом деле она не выглядела травмированной, хотя злилась и была в ярости. И наконец-то рассказала, что ответила сестра:

– Она просто пожала плечами в обычном непринужденном стиле. А потом произнесла: «Ты бы все равно не поверила. Для тебя отец был святым». Что бы я ни спрашивала, она бы ничего не ответила. Я вспомнила ваши слова про эмпатию и, вместо того чтобы допрашивать, сказала, как сильно сожалею о случившемся. Потом она плакала и плакала, слезы капали на лица близняшек, которых она держала. А я вытирала их сухим подгузником.

– Это, должно быть, стало шокирующим заявлением, – заговорила я. – Что вы чувствуете после такого признания?

Вместо ответа Лора поведала, как взяла на работе отгул на три дня и поехала к отцу. Он жил в Мичигане, в Су-Сент-Мери со школьной учительницей по имени Джин, богатенькой вдовой.

– Он, как и всегда, был рад видеть меня. Спросил, как дела, обрадовался моему повышению на работе, сказал, что сожалеет о нашем с Эдом расставании. Он думал, что Эд был настоящим «живчиком», – сказала Лора. – На нем была одежда как на представителе среднего класса – выглядел прямо как выпускник университета. Он пил диетическую колу из стеклянной бутылки. Я вообще не представляю, как отец поднялся на такой уровень. Думаю, это ненадолго.

Лора объяснила Джин, что хочет обсудить с отцом кое-какие семейные дела, поэтому та ушла в гости к сестре. После этого Лора спокойно спросила отца:

– У тебя был секс с Трейси? Она сказала.

Отец буквально взорвался от возмущения:

– Господи боже, нет! У меня никогда не было проблем с тем, чтобы найти женщину. Я бы никогда не полез к собственным детям. Что это за чушь вообще? Трейси – всегда жертва, неважно, что произошло. Она просто злится за то, что мы с Джин не приезжаем к ней и не помогаем с детьми. Она сама себе вырыла яму, а теперь в ней сидит.

Отец продолжил говорить, что не хотел беспокоить супругу, «не хотел помогать человеку, которому сколько добра ни сделай, он все равно будет обижаться и строить из себя бедолагу». Потом, как сказала Лора, так сильно стукнул рукой по столу, что, казалось, стеклянная бутылка с колой вот-вот разобьется.

– Я знаю, она хотела поквитаться, так и есть. А ее муженек настолько устал от нытья, что совершил суицид. Возможно, чтобы показать ей, кто на самом деле жертва. – Он ходил по комнате туда-сюда и причитал. – Если Трейси хочется обвинить меня, пожалуйста. Пусть попробует. Я надеюсь, ты знаешь, какая Трейси на самом деле и какой всегда была. И она, и ее мать всегда были теми, чьи права якобы нарушали. Спроси Крейга, он скажет, что это все чушь собачья.

– Крейг тут вообще ни при чем, – возразила Лора.

Женщина продолжила, рассказывая, что, когда собирала вещи, уходя, сказала отцу:

– Решение еще не вынесено.

Я ждала продолжения. Лора просто посмотрела на меня и покачала головой. Наполненным злобой голосом она произнесла:

– Я знаю, вы думаете, что я опять защищаю его, но, ради всего святого, Трейси никогда не оставалась с ним наедине, она и вправду всегда играет роль жертвы.

Потом начала пародировать Трейси:

– Почему мой муж поступил так со мной? Почему мой ребенок заболел энцефалитом?

Я спросила, откуда она может знать наверняка, что Трейси никогда не оставалась наедине с отцом. У Лоры было много друзей, она часто ходила на вечеринки и на свидания, в то время как Трейси оставалась дома.

По выражению лица пациентки было видно, что она нехотя соглашается.

– Главный вопрос сейчас: Трейси врет? – продолжила я. – Врала ли она в том, что является жертвой? Нет, не врала. Ее муж действительно покончил жизнь самоубийством, а ее ребенок действительно заболел ужасной болезнью.

Лора с отвращением помотала головой и сказала:

– Ее никто никогда никуда не звал, когда мы жили с бабушкой и дедушкой, она говорила, это все из-за того, что мы живем вместе с сумасшедшими в трейлере. Ну, а меня-то постоянно куда-нибудь звали. Ее никто не приглашал на дни рождения, когда мы были маленькими, она говорила, это все из-за того, что мама не общается с другими. А меня постоянно приглашали. У нее всегда оправдания, своей вины она не замечала.

– Но ведь это не вранье, – уточнила я.