Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Насильственные действия Арта, пусть и ужасные, проходили короткими рывками. Большую часть времени он уделял только себе, поэтому не особо заботился о дисциплине, тем более если это не касалось его самого: например, когда Алана брала со стола еду раньше, он злился, но, если девочка не пошла в школу, ему было плевать. Все оказалось иначе с его матерью, бабушкой Аланы, которая была религиозным фанатиком с огромными запасами энергии, чтобы наводить хаос. У Арта была сестра, которая училась где-то вроде интерната. Никто не знал, что с ней, про нее вообще редко упоминалось. Но Арт, будучи любимым ребенком, не мог сделать что-то неправильно. Бабушка были умной, но необразованной женщиной. Ее сын, который получал многочисленные награды в школе, являлся прямым доказательством ее ума, его награды подкармливали ее напыщенность. Муж был очень толстым дедом, который носил подтяжки, сидел дни напролет в кресле и молчал; очевидно, у него наблюдались вегетативные признаки депрессии. Жена постоянно заставляла его принимать ванну.

Гретхен и Алана тут же получили свое предназначение в виде подчиненных – с самого первого дня и каждый после. Их называли «грязными отпрысками, прогнившими внутри и снаружи», которые испортили жизнь собственного отца и лишили его шанса получить Нобелевскую премию». (Их бабушка думала, что существует Нобелевская премия в области программирования, что было одной из ее многочисленных фантазий.)

На сеансах Алана была спокойным, но поистине одаренным рассказчиком. Ее истории наполнялись малейшими деталями: безвкусный декор дома, частью которого, например, был вычурный держатель туалетной бумаги. Чем больше Алана рассказывала про события, тем быстрее комичность повествования превращалась в ужас. Руки женщины краснели, покрываясь красными зудящими пятнами. Алану начинало тошнить. Я всегда ставила рядом с креслом ведро.

В течение нескольких месяцев женщина небольшими шажками рассказывала про все происходящее в доме бабушки. План под названием «очистить Алану от гниения» в результате оставил девочку изувеченной. В двадцать лет ей пришлось перенести операцию на половых органах, так как зажившие шрамы мешали нормальному функционированию тела. Врач даже не спрашивал, как такое могло произойти. Хирург лишь сказал:

– Я сделаю все, что смогу.

Как итог, Алана никогда не сможет иметь детей. Лечащий врач подтвердил эту информацию.

Ко всему прочему, с восьми лет она принимала противозачаточные таблетки. В первый раз Арт просто дал ей их и сказал: «Выпей». Алана выпила всю упаковку зараз. Позже она поняла, что нужно пить по одной в день. Когда в тринадцатилетнем возрасте пришла к гинекологу из-за кровотечений, тот спросил, как долго она принимает противозачаточные. И даже не удосужился уточнить, почему ребенок с восьми лет на препарате.

Я была в шоке от того, что явные сигналы физического и психологического насилия не заинтересовали ни школьных работников, ни врачей, которые не вмешались в происходящее.

Алана будто стала невидимой.

До того как начать жить с бабушкой и дедушкой, девочка не знала, как функционирует внешний мир. У них не было ни телевизора, ни соседей поблизости с их деревенским домом, даже запрещалось разговаривать с кем-нибудь в школе.

– Арт и его больные дружки из фан-клуба Теда Банди были единственным представлением о внешнем мире, – сказала женщина. – На их примере я видела, что такое обычная земная жизнь.

Дом бабушки оказался дверью в другую, наполненную ужасами и фанатизмом, реальность.

– Церковь и церковные завтраки, на которых людям внушали мысли про потерянные моральные устои.

Когда Алана впервые оказалась там, она не знала, что такое «сексуальность»; не догадывалась, что сделанное Артом является чем-то связанным с этим понятием. Однако, находясь на службах с бабушкой, у нее возникло легкое подозрение, что это что-то отвратительное. В церкви взрослые говорили о зле, которое несет сексуальность. Девочка осознала, что отец нарушил табу и она тоже вовлечена в нечто омерзительное. Представьте малышку, которая вдруг осознала: Арт заставлял ее делать то, что считается настолько гнусным, что она может быть навсегда изгнана из «Царствия Господня».

– Я не знала, кто такой Бог, но он чертовски лучше Арта и бабушки. Да кто угодно был бы лучше. Мне нравилось, что Бог принимает всех в свое Царствие. Но я была так убита горем, когда осознала, что меня туда никогда не примут, что бы я ни делала.