Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом?

Я встретилась с ними еще пару раз – и с каждым сеансом они все более яростно отстаивали свои позиции. Не промелькнуло ни малейшей искорки желания решить проблему. Может, им и не нужна помощь, может, они не знали, что такое настоящие отношения, или у меня недостаточно опыта в качестве семейного психолога. Скорее всего, совокупность факторов сыграла решающую роль. Я поняла, что не слишком хороша в качестве третейской стороны.

Три года спустя, в 2002-м, когда мне было под пятьдесят, для меня наступил период под названием «Быть или не быть». Я решила оставить практику в качестве психолога и начать карьеру писателя. Я слушала чужие истории на протяжении двадцати пяти лет; настало время написать свою. И вот я перебралась из офиса на третий этаж дома, где начала писать мемуары «Слишком близко к водопаду» и два сиквела.

В 2004 году мой отдых от психологической практики был прерван телефонным звонком Дункана Арлингтона, с которым я последний раз виделась шесть лет назад.

Он хотел, чтобы я провела сеанс с его дочерью Мэделин. Так как я уже не вела частую практику, то предложила ему направить дочь к другому психологу, своему коллеге. Дункан начал говорить о том, как сильно я помогла ему в прошлый раз, и в своем классическом стиле спросил об условиях, которые бы поспособствовали моему согласию. Я объяснила, что дело не в деньгах, а в том, что я в буквальном смысле оставила карьеру практикующего психолога. Он сказал:

– Хотите, чтобы ваши книги появились во всех книжных магазинах Торонто?

Я отказалась. Дункан решил попробовать другой подход:

– Хотите, чтобы я выкупил тысячи книг и раздал людям в качестве благотворительности?

Хорошая попытка, но я снова отказалась.

На следующий день я пошла в кофейню рядом с домом, и там был он, сидел один за большим шестиместным столиком. Должно быть, преследовал меня. Он, как мальчишка, покраснел, пригласил меня к себе за столик и рассказал, что Мэделин страдает от тяжело протекающих приступов тревожности. У нее трижды диагностировали рак разного типа, а ей еще нет сорока лет. В это же время, как сказал Дункан, ее мать Шарлотта отрицательно влияет и унижает дочь на каждом шагу.

– Поверьте, Карен по сравнению с Шарлоттой просто мать Тереза.

По всей видимости, Дункан знал: у Карен, с которой он до сих пор жил, был свирепый и жестокий нрав. (Его дочери до сих пор, на протяжении всех этих лет, запрещалось появляться в их доме.)

Мэделин жила в Нью-Йорке, но Дункан сказал, что будет оплачивать каждый сеанс, как полный рабочий день, и возьмет на себя все возможные расходы: авиаперелеты и услуги водителя. Он снова начал нахваливать меня, сказав, что я единственный человек, который действительно понял ситуацию с Карен и с ее «строгими правилами» по отношению к Мэделин.

Я нехотя согласилась встретиться с Мэделин и провести только шесть сеансов – которые, по итогу, обернулись четырьмя годами терапии.

2 Дочь

МЭДЕЛИН БЫЛА ИЗВЕСТНА в определенных кругах как дочь богатого отца, у которой есть свой антикварный бизнес. Она имела репутацию избалованного ребенка, который на невероятной скорости гоняет по городу в своем спортивном фиолетовом «Феррари».

Мэделин жила в элитном районе. На первом этаже дома располагался ресторан, следующие четыре занимал ее антикварный салон, а сама женщина жила на самом верхнем этаже, где находилась огромная оранжерея. Ее бабушка купила это здание в 1975 году, когда Нью-Йорк был на грани банкротства. Охрана, сопровождавшая меня от самого аэропорта, сообщила о моем прибытии по рации. Кто-то на том конце рации ответил:

– О, это же доктор Гилдинер. Слава богу! Наконец-то. Мэделин в офисе с клиентами. Проводите.

Внутри были высоченные потолки, через панорамные окна пробивался яркий свет. Невероятно огромная комната (примерно двести квадратных метров) была разделена на зоны впечатляюще массивными колоннами. Стены были кирпичными, а на полу лежал паркет из массива дерева.

Работники бегали туда-сюда, как муравьи. Человек, который говорил на итальянском языке, распаковывал какой-то антиквариат, в то время как женщина, одетая в дизайнерскую одежду, мельтешила вокруг на высоких шпильках и заносила какую-то информацию в блокнот. Курьеры ждали подписи клиентов. На стенах – полки, которые от пола и до самого потолка были заполнены антиквариатом. Все находилось под охранной системой: если сдвинешь с полки какой-нибудь предмет, тут же сработает сигнализация – для деактивации необходимо нажать специальную кнопку. Чтобы добраться до верхних полок, использовалась лестница.

Один худощавый мужчина был ответственен за лестницу и передвигал ее к нужным полкам. На нем – пиджак от Армани, волосы идеально уложены. Шесть работников стояли у лестницы и выкрикивали указания:

– Потише, прихвостни! Вас когда-нибудь учили выстроиться в ряд и ждать очереди? Вы вообще знаете, что такое очередь? Господи боже, ведите себя как цивилизованные люди.

Я подошла к ресепшен, другой мужчина в дизайнерском костюме сказал: