Добровольно проклятые

Диван в гостиной, на котором ему милостиво разрешили переночевать, прожил, судя по всему, длинную, непростую жизнь, а потому обладал двумя раздражающими качествами: скверным характером и повышенной бугристостью. По причине первого он наотрез отказался раздвигаться, и спать Дементьеву пришлось на узком основании, предназначенном для сидения. Оставалось порадоваться, что это был диван-книжка и раскладывался он именно по ширине, а не по длине.

Второе качество было куда менее приятным, потому что в одном месте диван оказался безбожно продавлен, а рядом с этой «впадиной» у него топорщилась пружина, которая болезненно упиралась в ребра. Как ни крутился, Дементьев никак не мог найти удобное положение, в котором можно было бы уснуть, поэтому он лишь балансировал на грани сна и реальности.

В противном случае он едва ли услышал бы тихое клацанье со второго этажа. Сначала ему показалось, что это часть сна, в который он все же время от времени проваливался, но потом вредная пружина снова больно надавила на ребра и пришлось просыпаться, чтобы перевернуться на другой бок. Тогда последовательность из трех клацающих ударов Дементьев услышал вполне отчетливо.

Он сел на диване, протер саднящие от усталости глаза, с трудом нащупал на полу часы, которые всегда снимал на ночь. Подсветил циферблат и выяснил, что уже миновал час ночи. Прислушался.

Новая последовательность клацающих ударов прозвучала приглушенно, но уже вполне узнаваемо.

– Да ладно, – пробормотал Дементьев и потянулся за джинсами, поскольку разгуливать в трусах по дому малознакомой женщины считал неприличным.

Натягивая штаны, он попытался вспомнить, где может лежать смартфон, но выходило так, что он забыл его в машине. Это было очень некстати: похоже, в странном коттеджном поселке уличные фонари на ночь выключали. Электричество экономили, наверное. Или для большей атмосферности, а то одного кладбища по соседству могло оказаться недостаточно.

Пришлось брести по чужому дому в кромешной темноте. Звуки работы пишущей машинки становились все интенсивнее, как будто кто-то приноровился к нажиманию кнопок и теперь набирал текст быстрее. Когда Дементьев добрался до лестницы на второй этаж и осторожно ступил босой ногой на первую ступеньку, с заметным жужжанием сдвинулась в сторону каретка, как будто текст дошел до конца строки и перескочил на новую.

– Оля, это вы? – позвал Дементьев, чувствуя, как сердце в груди непроизвольно разгоняется.

Он не считал себя трусом, но всякая сверхъестественная чертовщина все еще пугала его своей непредсказуемостью. И необъяснимостью.

На его вопрос никто не ответил, только скорость печати еще немного возросла. Дементьев тоже непроизвольно ускорился, в считаные секунды добрался до второго этажа и дернул ручку двери маленькой комнаты, в которой оставил древнего печатного монстра.

Все звуки моментально стихли, а темная комната казалась пуста. С замирающим сердцем Дементьев шагнул к столу, нащупал провод настольной лампы и щелкнул выключателем. Тусклый свет залил комнату, помогая убедиться, что в ней никого нет.

Пишущая машинка стояла там же, где ее и оставили, и выглядела совершенно невинно. Каретка с валиком покоилась по центру, кажется, ровно в том же положении, что и была.

– Что за черт? – пробормотал Дементьев, присматриваясь к машинке.

Он был так поглощен ее изучением, что не услышал, как позади скрипнула дверь. А потому дернулся от неожиданности, когда за спиной прозвучал недовольный голос Ольги:

– Вы с ума сошли? Что вы тут устроили? По-вашему, это смешно?

Дементьев резко обернулся и почти лицом к лицу встретился с разгневанной хозяйкой дома. Та стояла у порога в ночной пижаме, зябко ежась, несмотря на теплую погоду, и щурясь от света лампы. Без косметики и со взъерошенными волосами она была мало похожа на Марину Вранову, какой Дементьев видел ее этим вечером, но у него все равно мелькнула в голове непрошеная мысль, что она дивно хороша.

– Я ничего не устраивал, – торопливо объяснил он. – А вы тоже слышали это? Как она печатала?

– Конечно, слышала, – огрызнулась Ольга, все еще недовольно глядя на него. – Так и думала, что найду здесь вас. Потому что больше печатать на ней некому.

– Еще раз вам говорю: я здесь ни при чем, – повторил Дементьев. – Я просто тоже услышал шум и решил посмотреть, что происходит. Думал, это вам не спится.

– Если бы мне не спалось, я бы взяла ноутбук и села работать…

Ольга явно собиралась сказать что-то еще, но осеклась, когда с первого этажа внезапно донесся крик, а потом раздались невнятные голоса и звуки пальбы. Дементьев заметно напрягся, а она только махнула рукой.

– Это телевизор. С ним что-то не так, он иногда включается ни с того ни с сего, если оставить в режиме готовности. Когда помню, я выключаю его полностью на ночь, но он уже три дня так не делал.

Она развернулась и побрела на первый этаж, не демонстрируя никакого страха, и Дементьев поторопился за ней, поскольку для него события выглядели гораздо менее объяснимыми.