Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

Но царевна продолжала свои выходы еще с большею настойчивостью. 14 июля она одна ходила ко всенощной в церковь Св. Владимира, что в Садех; 15 июля в самый праздник св. Владимира она одна изволила быть в той же церкви на освящении и у обедни. 18 июля вечером ходила в с. Покровское и вскоре возвратилась оттуда, вероятно, по той причине, что в это время к Москве подошел с полками князь Голицын. На другой день, 19 июля, происходила торжественная встреча победоносному войску, причем царевна уже без малейшего зазора справила эту встречу во всем подобно самому царю. Воеводам велено было вперед себя отпустить к Москве святой крест и полковые святые иконы, которые были с войсками в походе. В 8-м часу утра царевна изволила идти в церковь Тихона (у Арбатских ворот); отслужила там молебен и продолжала шествие к Серпуховским воротам, у которых за городом и встретила святые иконы. Помолившись и приложившись к иконам, она «жаловала к руке» бояр и воевод, князя Голицына с товарищи и изволила спросить их о здоровье. От Серпуховских ворот за иконами она шла в Кремль в сопровождении тех же походных бояр и воевод, а также и бояр, окольничих, думных людей, стольников, стряпчих, дворян, дьяков, гостей и приказных людей, которые сопутствовали ей на выходе. Впереди икон шли ратные люди: ротмистры, полковники, стольники, стряпчие, поручики, хорунжие, дворяне, жильцы и иных чинов по 5 и по 6 человек в ряд, в саадаках и в саблях и с иным оружием. У дворца шествие встретил царь Иван, после чего царевна прошла дальше, через свой государской двор в соборную церковь, где патриарх совершил благодарственный молебен, после которого царевна проводила полковую святыню к себе во дворец и там ее оставила в одной из верховых церквей. Затем в Передней палате вместе с братом она торжественно жаловала к руке всех походных воевод и дьяков и всех начальных ратных людей, причем боярам сказана была похвальная речь.

23 июля в 6-м часу утра царевна ходила к обедне в Новодевичий монастырь и служила там торжественный молебен «Смоленской Божией Матери о их государском многолетном здравии и о всяком благополучении и воздавали хвалу о победе врагов, проклятых агарян». У молебна были князь Голицын и все воеводы и ратные начальные люди. После молебного пения царевна угощала воевод фряжскими винами, а ратных людей водкою.

25 июля по случаю именин царевны Анны она опять угощала в Передней водкою все боярство, и дворянство, и полковых людей.

Между тем развязка потаенной борьбы с братом близилась к концу. Софья вела уже решительные переговоры со стрельцами. 27 июля на праздник иконы Смоленской Богородицы Одигитрии (путеводительницы, крепкой помощницы) она ходила, по обычаю, в Новодевичий монастырь ко всенощной, окруженная пятисотными и пятидесятниками от всех стрелецких полков; по окончании службы в 4-м часу ночи, подозвав стрельцов, царевна жаловалась им на царицу Наталию Кирилловну: «И так беда была,– говорила Софья,– да Бог сохранил; а ныне опять беду зачинает. Годны ли мы вам? Буде годны, вы за нас стойте; а буде не годны, мы оставим государство». Стрельцы отвечали: «Воля ваша! Мы повеление твое исполнять готовы; что велишь делать, то и станем».– «Ждите повестки»,– сказала царевна. 4 августа ночью она переговаривалась со стрельцами в верхних хоромах, у самого терема, и говорила им: «Долго ль нам терпеть? Уж житья нашего не стало от Бориса Голицына (кравчего у Петра) да от Льва Нарышкина. Царя Петра они с ума споили; брата Ивана ставят ни во что; комнату его дровами закидали; меня называют девкою, как будто я не дочь царя Алексея Михайловича; князю Василью Васильевичу (Голицыну) хотят голову отрубить, а он добра много сделал: польский мир учинил… Радела я о всячине, и они все из рук тащат. Можно ль на вас надеяться? Надобны ль мы вам? А буде не надобны, мы пойдем себе с братом, где кельи искать». Такой же разговор со стрельцами по ночам у своего терема она вела во все это тревожное время[93]. Между тем Петр еще 25 июля передвинулся из Коломенского в Преображенское; 4 августа отпраздновал в Измайлове именины своей жены, царицы Евдокии Лопухиных, а в полночь на 8 августа принужден был, спасаясь от убийства, внезапно ускакать в Троицкий монастырь; «изволил идти для моления в Троицкий монастырь», как отмечает дворцовая разрядная записка.