Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Тенденция видеть в развитии и в природе казачества влияние разнообразных этноисторических факторов будет сохраняться в литературе, посвященной донскому казачеству, на протяжении всей второй половины XIX – начала XX в. Так, например, в одном из последних военно-статистических описаний донского казачества дореволюционного периода, составленном подполковником Генерального штаба В.В. Лобачевским под грифом «Не подлежит оглашению» (1908), утверждается, что «в наиболее чистом виде великорусский тип сохранился в двух северных округах – Хоперском и Усть-Медведицком, где кроме более чистого великорусского наречия у казачьего населения преобладают и наружные особенности великорусского типа – русые волосы и светлые глаза. В остальных округах в типе казаков заметно влияние малорусского и азиатского племен, сказывающееся в том, что здесь преобладают субъекты с черными или карими глазами и с темною окраскою волос. У казаков же, расселенных по Дону (особенно по левому его берегу) ниже станицы Качалинской, благодаря соседству с калмыками, нередко можно встретить и отличительные черты монгольского типа: широкий, приплюснутый нос и выдающиеся скулы на круглом лице». Другие авторы вообще предпочитали говорить о доминировании великорусского типа, его отдельных характерных черт, в первую очередь языка, в обобщенном образе донского казака. И только некоторые из них в попытках определить этносоциальную природу донского казачества использовали понятие «народность». В.В. Лобачевский писал: «…какого бы в прошлом ни был происхождения донской казак, он, хотя и говорит на великорусском наречии, считает себя принадлежащим к особой, отличной и от великоруссов и от малоруссов народности»⁷².

Для большей части донского казачества идея «отдельности» существования казачьей народности была органичной и укорененной в массовом сознании⁷³. В общественно-политической мысли, прежде всего донской, она актуализировалась дважды в рассматриваемый нами период. Первый раз об особой донской «народности» местные «интеллектуалы» публично заговорили в начале 1860-х гг. в связи с так называемым «казакоманским» движением и печатными дискуссиями между «казакоманами» и прогрессистами о путях реализации назревших реформ в войске Донском после отмены крепостного права

⁷⁴. Второй раз – в начале XX в. в рамках политического процесса и дебатов, связанных с функционированием Государственной думы и партийным строительством на Дону, в том числе групп и партий националистического толка⁷⁵. Однако содержание таких дискуссий скорее носило идеологический, политический или популистский (предвыборный) характер, апелляция их участников к научным данным, особенно антропологическим, была эпизодична и недостаточна для обоснованных выводов.

Если говорить об антропологических сведениях, относящихся к донскому казачеству, то таковыми, в числе первых, вероятно, следует считать выводы Н.В. Барминского, о которых упоминает в своем исследовании С.Ф. Номикосов (1884). Н.В. Барминский делил «русских, обитающих в области, на следующие группы: казаки с преобладанием великорусского типа в округах Хоперском и Усть-Медведицком, казаки с преобладанием малороссийского типа в северной части Черкасского, в 1-м Донском и в южной части Донецкого округов, казаки с преобладанием монгольского типа по р. Дон, начиная от Качалинской станицы до самого Новочеркасска»⁷⁶

. Интересные данные, характеризующие физический облик донских казаков, содержатся в известном многотомном издании начала XX в. «Россия. Полное географическое описание нашего отечества». В нем приводится таблица типов студентов Харьковского университета, в которой сравниваются казаки-студенты со студентами великорусского и малорусского происхождения по показателям цвета волос, глаз в процентном отношении и среднего роста (антропологические данные за 1887–1897 гг.).

Таблица 3

Таким образом, исходя из данных таблицы 3, очевидно, что казаки-студенты по цвету волос более всего подходят к великоруссам, а по цвету глаз (карий) – более к малоруссам⁷⁷.

Наиболее фундаментальными в области донской казачьей антропологии считаются труды известного ученого В.В. Бунака (1891–1979), основателя советской антропологической школы. Современные исследователи В.Ф. Кашибадзе и О.Г. Насонова в своей недавней статье «Антропология донских казаков: опыт интеграции данных науки и литературы» убедительно доказали, что сведения, добытые В.В. Бунаком в ходе полевых исследований на Дону в 1912–1915 гг., коррелируются с одонтологической⁷⁸

и краниологической⁷⁹ информацией (в том числе археологической) о донском казачестве разных исторических эпох, а также вполне соответствуют результатам текстологического анализа антропологического портрета казака в романе М.А. Шолохова «Тихий Дон»⁸⁰. То есть можно говорить о том, что казачий антропологический материал В.В. Бунака является уникальным для характеристики донского казачества дореволюционного периода.