Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Через полгода в мае 1871 г. начальник ГУИВ А.П. Богуславский в письме к в. и. а. М.И. Черткову еще более конкретизирует позицию Военного министерства. Он заявляет, что его ведомство «не считает положительно необходимым применить непременно к Донскому войску ту или другую систему отбывания казачьим населением воинской повинности, а желает только, чтобы относящиеся к сему предмету вопросы рассмотрены были на месте подробно и обстоятельно». По мнению А.П. Богуславского, донское войско бесспорно находится во главе всех других казачьих войск и имеет исключительно важное значение в случае европейской войны. В связи с этим оно вправе рассчитывать, что «при устройстве в нем военной повинности прежде всего будут приняты в соображения местные условия и средства населения, а не те порядки, которые установлены для других казачьих войск». В то же время А.П. Богуславский считает полезным обсудить комиссией «выгоды и невыгоды» конскрипционной системы (в случае ее применения к войску Донскому), которая, «упрощая и регулируя все расчеты по наряду казаков на службу, с одной стороны представляет населению некоторый простор в его земледельческой, промышленной и торговой деятельности, а с другой дает возможность иметь строевые части, хотя в меньшем числе, но зато в более удовлетворительном состоянии». Тем более что, по убеждению начальника ГУИВ, такая система не противоречит предполагаемому введению всеобщей воинской повинности, так как в ней все равно будет допущен жребий в связи с очевидным избытком новобранцев. Подводя итоги письма, А.П. Богуславский пишет: «Без сомнения, если Донское войско найдет возможным привлекать к действительной службе все молодое поколение казаков, не налагая при том невыносимой тягости на население и финансы, то для государства ничего лучшего и желать нельзя, но необходимо, однако, иметь в виду, что привлечение это должно быть действительное, т. е. чтобы все формируемые войском строевые части составлены были из людей исправно снаряженных и достаточно подготовленных к военному делу и могли быть выставлены… сравнительно в короткий срок»¹⁷².

В течение 1871 г. в. н. а. М.И. Чертков в переписке с ГУИВ, комментируя промежуточные результаты деятельности донской комиссии, соглашается с тем, что «…коренной принцип общеобязательной для казаков службы, теперь тем более, когда это начало предполагается установить для всей империи, должно быть удержан в своей силе», а также признает, что программа Военного министерства «в основаниях своих совершенно согласуется с мнением здешнего общества». Таким образом, атаман подводит своеобразную финишную черту казачьей политике, проводимой Военным министерством с начала 1860-х гг., подразумевавшей разделение казачества на служилых казаков и неслужилых войсковых граждан и создание благоприятных условий преимущественно для последней категории казачьего населения.

Вместе с тем М.И. Чертков указывает и на проблемы, выявленные в ходе работы комиссии. Среди них атаман особо выделяет подготовленное комиссией обоснование срока казачьей действительной службы в мирное время менее 4 лет; финансовые трудности для войскового капитала при реализации военной реформы и, главное, неспособность войска «дать все число полков, какое от него ожидается»¹⁷³.

Ответ Д.А. Милютина атаману от 16 декабря 1871 г. показал допустимые границы заявленного ранее «компромисса». Если общеобязательность воинской повинности для казаков всячески им приветствовалась, то упомянутые М.И. Чертковым финансовые аспекты военной реформы противоречили неоднократно прописанному во внутренних документах министерства требованию «сократить по возможности предстоящие расходы от казны» и потому были практически проигнорированы министром. Наибольшее внимание Д.А. Милютин уделяет утверждению о невозможности войска Донского выставить необходимое количество воинских частей. Министр не просто пишет, что вопрос этот имеет «важное государственное значение», но и подробно разъясняет свою позицию. Он вновь повторяет тезис об отставании русской армии в численности кавалерии по сравнению с аналогичными европейскими показателями. По мнению Д.А. Милютина, из-за «огромного протяжения нашей пограничной черты и по свойству лежащей сзади ее местности, нам необходимо иметь кавалерии гораздо в большей соразмерности, чем какому-либо из европейских государств, и, не имея в виду других средств пополнить недостаток наших вооруженных сил, правительство по необходимости должно обратиться для этого к казачьим войскам». И далее министр почти упрекает донское казачество в безответственности и неблагодарности – «если теперь Донское войско сократит размер своего воинского контингента до крайних пределов, то такое явление весьма трудно будет объяснить… не принимая даже при этом в расчет тех привилегий и льгот от всех государственных тягостей, которыми пользуются казаки». Для убедительности своих слов