Допеть до победы! Роль песни в советском обществе во время Второй мировой войны

Жанна и Артур во время войны не только слушали радио, но бывали на живых концертах и в театре. Жанна вспоминает посещение драматического театра в Магнитогорске как одну из радостей военного времени. Гастролирующие труппы также давали представления. Артур ходил на концерты и на оперные спектакли Ленинградского театра оперы и балета, который эвакуировался в Оренбург. Кино ему тоже очень нравилось, афиша, по его словам, обновлялась каждые несколько месяцев. Между сеансами устраивали получасовые концерты – там звучали новые песни. Юрий особо отметил песни Соловьева-Седого, который был эвакуирован в Оренбург осенью 1941 года.

Виктор во время войны не мог ходить в театр или на концерты, хотя в Пензу был эвакуирован музыкальный театр то ли из Одессы, то ли из Севастополя. Он объяснил это тем, что бабушка и мама, с которыми он жил, не могли позволить себе расходы на театр: одна получала крошечную пенсию, другая – маленькую секретарскую зарплату. Зато Виктору удавалось смотреть фильмы, потому что его тетя работала директором клуба при одном из госпиталей Пензы: «В палате для лежачих раненых на стенку вешали простыню, приходили те, кто мог ходить, и по вечерам крутили кино». Юрий был старше всех – в начале войны он устроился на работу, чтобы получить продовольственную карточку, поэтому на музыку у него оставалось мало времени. Но позже он сам стал музыкантом – поступил в небольшой любительский джазовый оркестр, созданный при местном Доме пионеров в 1943 году. Благодаря тому, что до войны он учился играть на фортепиано, сумел быстро освоить аккордеон и стал играть на немецком трофейном инструменте, который привез сын соседа, приехавший на побывку. Игрой на танцах в школах и на заводах ему удавалось подзаработать: «Там были только девушки и женщины. Но им хотелось развлечься, хотелось танцев. И я все играл и играл, так что со стула чуть не валился от усталости». Его нанимала и ассоциация ссыльных поляков, которая расплачивалась продуктами из американских посылок, яичным порошком и гороховым супом.

Очень интересная сторона музыкальной жизни детей – общественная шефская работа среди раненых, в которой они участвовали через школы или молодежные организации. Даже самые младшие, Виктор и Артур, оказались в нее вовлечены. Артур вспоминал: «Мы ходили в больницу напротив того места, где жили. Моя бабушка там работала. Устраивали концерты для раненых солдат, а они нам иногда давали кусочек сахара». Виктор ходил в госпиталь, оборудованный в школе рядом с его домом. «Мы заходили в палату и разбредались между кроватями. Кто умел, пел все, что знал. Остальные садились на кровать, сидели рядом с ранеными. Они иногда угощали нас конфетами. Помню круглые шоколадные. Разные школы ходили по очереди каждую субботу, чтоб у солдат всегда были гости». Жанна начала петь в школе. Ее выбрали запевалой класса, чтобы заводила песню во время походов или работ на улице. Она тоже вспоминает о шефской работе: однажды пришел директор школы и спросил, кто хочет петь для раненых солдат. Юрий не только подрабатывал на танцах – джазовый ансамбль Дома пионеров, в котором он играл, выступал в госпиталях. Он вспоминал: «Иногда нас звали выступить, а иногда мы сами подготовим новую программу и предложим ее сыграть».

Все опрошенные говорят о том, что временами приходилось трудно. Виктор вспоминает обезображенных пациентов. Однажды в больничном коридоре к нему подошел человек и наклонился, чтобы погладить по голове. Вместо носа у него зияла дыра, и Виктор так испугался, что не смог даже ойкнуть. Жанна рассказывала: «В каждой палате лежало помногу людей – такая скученность, всем трудно. Были и тяжелораненые, но все радовались, когда мы приходили, они нас очень любили». При всех трудностях дети чувствовали, что делают важное дело и солдаты их ценят. Младшие дети только развлекали раненых, а более старшие помогали ухаживать за ними, писали под диктовку письма, читали. Юрий, самый старший, хорошо сказал об этом:

Было много тяжелых ранений: травмы позвоночника, ампутированные конечности. Солдаты были прикованы к койкам. Они очень радовались, когда мы приходили. У них не было других радостей, кроме нас. У них легче становилось на душе. Мы подружились с ними. Знали, как кого зовут, кто откуда родом, какое у кого горе, почему бросила девушка. Помогали им писать письма.