Допеть до победы! Роль песни в советском обществе во время Второй мировой войны

В данной главе предпринята попытка показать отношение аудитории к конкретным песням и объяснить, как на самом деле музыка и песня вписывались в повседневную жизнь военного времени. Сложность этой задачи заключается в том, что в центре внимания находится обыкновенный человек, а не композитор, певец или другой известный персонаж, который мог оставить письменное свидетельство. Эта задача сложна и потому, что целевая аудитория огромна – это в буквальном смысле миллионы людей. По этим причинам исследователь, приступая к этой задаче, должен заранее признать свое поражение: его выводы не могут распространяться на все население, так как опрошенная выборка слишком мала. Тем не менее воспоминания, интервью и письма позволяют пролить некоторый свет на то, как люди жили во время войны и что для них значила музыка. Свидетели сильно отличаются по своему жизненному опыту: от тех, кто пережил войну ребенком, до генералов, которые командовали армией.

Эта глава в значительной степени опирается на устную историю и построена на интервью, которые были взяты почти через полвека после событий, поэтому необходимо сделать несколько пояснений, прежде чем приступить к интерпретации материала. Поскольку возраст и жизненный опыт опрошенных сильно различался, вопросы являлись открытыми, а формулировки – обобщенными. Несколько стандартных вопросов предназначались для того, чтобы выяснить довоенное прошлое человека, его состояние на начало и конец войны, где он служил или жил, какое место музыка занимала в его жизни во время войны в качественном аспекте (какое значение ей придавал) и в количественном аспекте (как часто ее слушал). Одно интервью не походило на другое. Иногда человек напевал или наигрывал отрывки любимых песен, военные вспоминали боевое задание, которые выполняли в тот момент, и суровые фронтовые условия. Порой заходил разговор о друзьях и близких, о каких-то по-человечески трогательных моментах, и интервью наполнялось ностальгией и грустью. Несколько женщин открыто плакали, а член Союза композиторов, который сам не помнил войны, но организовал интервью автора с Хренниковым и присутствовал на нем, впоследствии признался, что никогда не видел Хренникова в подобном расположении духа, чтобы тот рассказывал такие «человечные» истории. Некоторые опрошенные были лучшими рассказчиками, чем другие. Одни делали упор на фактах, другие – на чувствах. Всех объединяло то, что они говорили о войне и о той роли, которую музыка играла в их личной жизни.

Еще один интересный и неожиданный фактор, связанный с опросом, заключается в том, что оказалось трудно найти людей, готовых дать развернутое интервью, хотя недостатка в людях соответствующего возраста, приглашенных участвовать, не было. Многие охотно говорили несколько слов, например: «Да, я пел во время войны» – или называли любимую песню. Но немногие хотели или были способны рассказать больше. Кто-то просто плохо помнил. Кто-то из людей, к которым мы обращались – обычно на улице, в парке в День Победы или во время других военных празднований, – заявлял, что в войну не было никакой музыки или что Великая Отечественная война, как ее называют в России, не время для музыки (подобное отрицание присутствия музыки в военном опыте представляет интересный феномен, связанный с памятью о войне, который будет рассмотрен ниже).

Замкнутость и неразговорчивость людей, переживших войну, может иметь несколько причин. Первая и, пожалуй, самая очевидная обусловлена тем, что вопрос задает незнакомец, к тому же иностранец. Похоже, у русских сильно развито ощущение «своих» и «чужих», которое дает себя знать на протяжении всей жизни. Для того чтобы завоевать доверие русского, подчас требуется много времени. Хотя отношение к иностранцам и общению с ними сильно, даже радикально изменилось после наступления перестройки и гласности, а также развала СССР, но скрытое недоверие по-прежнему сохраняется, особенно со стороны пожилых людей, что препятствует неповерхностному, откровенному разговору с иностранцем. И это несмотря на то, что СССР и США были союзниками во время войны – обстоятельство, на которое люди, особенно ветераны, сразу указывают.

Вторая причина недоверия кроется в том факте, что иностранец вдруг почему-то заинтересовался темой советской музыки во время войны. Большинство людей, отвечавших на вопросы, были польщены тем, что их опыт и мнение кому-то интересны, но не могли взять в толк почему. Возможно, те, кто отказались от интервью, не сумели преодолеть этого внутреннего замешательства и предпочли избежать того, что им непонятно. В одном конкретном случае это было продемонстрировано в явном виде. Автору удалось договориться об интервью с приятельницей соседки. В последний момент кандидатка по совету сына отказалась, потому что непонятно, что это за интервью и зачем оно нужно.