Читаем Допеть до победы! Роль песни в советском обществе во время Второй мировой войны полностью

И авторы-любители, и профессионалы написали сотни песен во славу различных дивизий, полков и батальонов. Большинство из них не выходили за пределы той аудитории, которой предназначались, и не включались в действующий репертуар. События и обстоятельства, запечатленные в этих песнях, имели слишком конкретный характер, чтобы вызвать устойчивый всеобщий интерес. Некоторые песни с соответствующими изменениями передавались в боевых частях по наследству, но большая часть из них утрачена. Ветераны в ответ на вопрос вспоминают, что были какие-то свои песни, иные припоминают несколько слов или отрывок мелодии, но полных версий полковых песен отыскать не удается. Упоминания о них, однако, существуют в архивах, газетах, мемуарах, и нет сомнений, что песни, чествующие конкретных бойцов, играли важную роль в новом песенном репертуаре военного времени.

Ряд песен был посвящен партизанам. Существуют явные различия между «партизанскими песнями» и другими разновидностями песен. Хотя темы часто совпадают – героический поступок, разгром врага, защита родины, – выжившие участники войны утверждают, что партизанские песни сильно отличались от прочих. Так ли это и существовало ли большое различие между фронтовой и партизанской жизнью – выяснение этих вопросов находится за рамками данного исследования. Но, очевидно, подобное различие существовало в сознании участников войны и, соответственно, в характеристике песен. Один ветеран объяснил это разницей в образе жизни на фронте и у партизан: он вспоминал, что в регулярной армии строго придерживались фронтового кодекса поведения, уважали честь солдата, в то время как партизанская борьба диктовала другой кодекс – «каждый сам за себя», – и там свирепость и жестокость не знали границ (Прокопий Михайлович Тарасов, ветеран регулярной армии, интервью, декабрь 1990 г., Москва). В партизанских песнях часто фигурирует природа как соучастница борьбы, что соответствует особенностям образа жизни партизан, которые вынуждены были прятаться, маскироваться на местности, незаметно совершать передислокации. В одних песнях природа является фоном, в других – защитницей партизан и главной темой. Название песни дополнительно подчеркивает эту связь с природой, хотя в реальности регулярным войскам тоже часто и подолгу приходилось находиться в лесах. Самая известная партизанская песня, которая является также одной из самых исполняемых военных песен, это «Ой, туманы мои, растуманы» (музыка Захарова, слова Исаковского). В январе 1942 года Захаров, композитор и дирижер Хора имени Пятницкого, обратился к своему многолетнему соавтору поэту Исаковскому с просьбой написать стихи про партизан. Поэт вдохновился старинной народной песней, в которой повторялись слова «туманы-растуманы», переделал ее и прислал текст Захарову в Свердловск, где в то время выступал хор, которым он руководил. Композитор долго работал над мелодией – обычно это происходило в купе поезда ночами, когда хор переезжал из города в город, где выступал. Премьера песни состоялась в августе 1942 года, и затем она исполнялась с неизменным успехом [Луковников 1975:72–74; Бирюков 1984:202–203; Бирюков 1988: 166–167; Казьмин 1970: 214–215, 218–221, 241]. В песне поется: «Ой, туманы мои, растуманы, / ой, родные леса и луга! / Уходили в поход партизаны, / уходили в поход на врага. / На прощанье сказали герои: / ожидайте хороших вестей! / И по старой Смоленской дороге / повстречали незваных гостей». Далее идет речь о том, что с той поры «потеряли злодеи покой», партизаны сражаются днем и ночью: «Партизанские вьюги над разбойной гудят головой»; в заключение говорится, что «не уйдет чужеземец проклятый, своего не увидит жилья». Мелодия медленная, протяжная, в духе русских народных песен.

Перейти на страницу:

Все книги серии Современная западная русистика / Contemporary Western Rusistika

Феномен ГУЛАГа. Интерпретации, сравнения, исторический контекст
Феномен ГУЛАГа. Интерпретации, сравнения, исторический контекст

В этой книге исследователи из США, Франции, Германии и Великобритании рассматривают ГУЛАГ как особый исторический и культурный феномен. Советская лагерная система предстает в большом разнообразии ее конкретных проявлений и сопоставляется с подобными системами разных стран и эпох – от Индии и Африки в XIX столетии до Германии и Северной Кореи в XX веке. Читатели смогут ознакомиться с историями заключенных и охранников, узнают, как была организована система распределения продовольствия, окунутся в визуальную историю лагерей и убедятся в том, что ГУЛАГ имеет не только глубокие исторические истоки и множественные типологические параллели, но и долгосрочные последствия. Помещая советскую лагерную систему в широкий исторический, географический и культурный контекст, авторы этой книги представляют русскому читателю новый, сторонний взгляд на множество социальных, юридических, нравственных и иных явлений советской жизни, тем самым открывая новые горизонты для осмысления истории XX века.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Коллектив авторов , Сборник статей

Альтернативные науки и научные теории / Зарубежная публицистика / Документальное
Ружья для царя. Американские технологии и индустрия стрелкового огнестрельного оружия в России XIX века
Ружья для царя. Американские технологии и индустрия стрелкового огнестрельного оружия в России XIX века

Технологическое отставание России ко второй половине XIX века стало очевидным: максимально наглядно это было продемонстрировано ходом и итогами Крымской войны. В поисках вариантов быстрой модернизации оружейной промышленности – и армии в целом – власти империи обратились ко многим производителям современных образцов пехотного оружия, но ключевую роль в обновлении российской военной сферы сыграло сотрудничество с американскими производителями. Книга Джозефа Брэдли повествует о трудных, не всегда успешных, но в конечном счете продуктивных взаимоотношениях американских и российских оружейников и исторической роли, которую сыграло это партнерство.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Джозеф Брэдли

Публицистика / Документальное

Похожие книги

111 опер
111 опер

Предлагаемый справочник-путеводитель продолжает традицию СЃР±РѕСЂРЅРёРєР° В«50 опер» (в последующих изданиях — В«100 опер»), задуманного более 35 лет назад видным отечественным музыковедом профессором М. С. Друскиным. Это принципиально новый, не имеющий аналогов тип справочного издания. Просвещенным любителям музыки предлагаются биографические сведения и краткая характеристика творчества композиторов — авторов опер, так и история создания произведения, его сюжет и характеристика музыки. Р' изложении сюжета каждая картина для удобства восприятия выделена абзацем; в характеристике музыки определен жанр, указаны отличительные особенности данной оперы, обращено внимание на ее основные СЌРїРёР·РѕРґС‹, абзац отведен каждому акту. Р' СЃРїРёСЃРєРµ действующих лиц голоса указаны, как правило, по авторской партитуре, что не всегда совпадает с современной практикой.Материал располагается по национальным школам (в алфавитном порядке), в хронологической последовательности и охватывает всю оперную классику. Для более точного понимания специфики оперного жанра в конце книги помещен краткий словарь встречающихся в ней музыкальных терминов.Автор идеи М. ДрускинРедактор-составитель А. КенигсбергРедактор Р›. МихееваАвторский коллектив:Р". Абрамовский, Р›. Данько, С. Катанова, А. Кенигсберг, Р›. Ковнацкая, Р›. Михеева, Р". Орлов, Р› Попкова, А. УтешевР

Алла Константиновна Кенигсберг , Людмила Викентьевна Михеева

Культурология / Справочники / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Время, вперед!
Время, вперед!

Слова Маяковского «Время, вперед!» лучше любых политических лозунгов характеризуют атмосферу, в которой возникала советская культурная политика. Настоящее издание стремится заявить особую предметную и методологическую перспективу изучения советской культурной истории. Советское общество рассматривается как пространство радикального проектирования и экспериментирования в области культурной политики, которая была отнюдь не однородна, часто разнонаправленна, а иногда – хаотична и противоречива. Это уникальный исторический пример государственной управленческой интервенции в область культуры.Авторы попытались оценить социальную жизнеспособность институтов, сформировавшихся в нашем обществе как благодаря, так и вопреки советской культурной политике, равно как и последствия слома и упадка некоторых из них.Книга адресована широкому кругу читателей – культурологам, социологам, политологам, историкам и всем интересующимся советской историей и советской культурой.

Валентин Петрович Катаев , Коллектив авторов

Культурология / Советская классическая проза