Допеть до победы! Роль песни в советском обществе во время Второй мировой войны

Несмотря на видимость автономии, партизаны также были вовлечены в бюрократический процесс утверждения песен на специальных комиссиях. Политуправление Брянского фронта, который снабжал некоторые партизанские отряды оружием, в октябре 1942 года обратилось к Кацу и Софронову с просьбой написать песню для партизан. Софронов вылетел в партизанский лагерь на оккупированной территории во время ноябрьских праздников, имея при себе новую песню – «Шумел сурово Брянский лес» [Луковников 1975:68–70; Бирюков 1984:226–227; Бирюков 1988: 169–171]. Зимой 1941 года в Алма-Ате был снят музыкальный фильм для распространения в партизанских отрядах – «Партизан – перелетная птица» (музыка 3. Л. Компанейца, слова А. Б. Гатова). Действие песни происходит у костра: «Посидим у ночного костра, / полечи мои раны, сестрица, / собираться в поход нам пора. / <…> Подожди, партизан, дотемна. / Эх, сулит нам хорошего мало / золотая большая луна». Припев звучит гораздо бодрее: «Бей, бей, гранаты не жалей: / враг идет кровавый. / Кончен бой, придем домой / с партизанской славой» [Бирюков 1984: 207–208]. Песня «Не пыли, дороженька» написана в 1942 году Кацем и Шубиным. Как и в случае с «Туманами-растуманами», слова этой песни уходят корнями в народное творчество, поскольку Шубин был собирателем фольклора: «Не пыли, дороженька степная, / по тебе шагать далеко нам. / <…> Мы теперь уходим в партизаны / и с врага не спустим зорких глаз. / Частый дождь омоет наши раны, / и полночные туманы скроют нас. / За поля сожженные и хаты, / за тебя, седая наша мать, / мы клянемся драться без пощады / и родные села крепко защищать. / Наша доля – дальняя дорога, / наша доля – недругов крушить, / чтобы всюду смертная тревога / не давала им у нас дышать и жить. / Не роняй ты слезы, мать родная, / а победы пожелай своим сынам» [Бирюков 1984: 207].

Несмотря на то, что жизнь партизан была крайне опасной, не все партизанские песни исключительно серьезны. Певец Леонид Утесов исполнил шутливую песню о партизанах под названием «Партизанская борода» (музыка Бакалова, слова поэта-любителя М. Лапирова). Эта песня пользовалась популярностью не только среди партизан, так как затрагивала на примере партизанской жизни понятные всем темы любви и предстоящей встречи: «То разведка, то засада, / стричься-бриться некогда, / неизбежная досада / партизану борода. / Борода моя, бородка, / до чего ж ты отросла, / называли раньше – щетка, / говорят теперь – метла. / Я не беспокоюся, / пусть растет до пояса. / Вот когда окончим битву, / сразу примемся за бритву, / будем стричься, наряжаться, / с милкой целоваться. / Лишь одна меня печалит / невеликая беда: / партизанские медали / закрывает борода» [Бирюков 1984: 207]. Партизанские песни датируются 1942–1943 годами, так как в 1943 году началось освобождение оккупированных территорий, а к осени 1944 года немцы были полностью изгнаны с советской земли.

Подвиг людей, трудившихся в тылу, также нашел отражение в песнях. Песня «Уральцы бьются здорово» (музыка Хренникова, слова А. Л. Барто) была создана для конкурса, который проходил в Свердловске. Барто написала текст, а музыку, победившую на конкурсе, сочинил композитор Хренников весной 1942 года. Песню включили в свой репертуар многие хоры и ансамбли: «Могучий и грозный, / железный Урал, / священную клятву / ты партии дал. / Как сталь броневая, / та клятва тверда. / Первыми будем / на фронте труда. / <…> Колхозник и токарь, / танкист и кузнец, / вместе врагу мы / готовим конец» [Луковников 1975: 93–94; Бирюков 1984: 204].

Стихи для песни «Уралочка» были написаны поэтом Г. Славиным, который лечился после ранения в Свердловске. Работая в газете «Уральский рабочий», он познакомился с композитором А. И. Хачатуряном, который стал автором музыки. Плод их совместного творчества был напечатан на листовках тиражом полмиллиона экземпляров, каждая стоила один рубль, собранные деньги поступали в Фонд обороны. Стихи были опубликованы также в газете 8 марта по случаю Международного женского дня: «Моя подружка дальняя / как елочка в снегу, / ту елочку-уралочку / забыть я не могу. / Давно ушел из дома я, / но помню до сих пор / ее совсем особенный, / уральский разговор. / <…> Моей далекой весточке / не так легко дойти, / но ты, моя невесточка, / работай, не грусти. / А если встанет в горлышке / непрошенный комок – / ну что ж, моя уралочка, / поплачь и ты чуток. / Но дело наше верное, / не стоит слезы лить! / Свободные, счастливые, / сто лет мы будем жить. / Приду – сыграем свадебку, / по чарке разопьем / и скоро сыну имечко / придумаем вдвоем». Песня достигла самых разных уголков Советского Союза, включая Карелию, Дальний Восток, Калининский и Брянский фронты [Бирюков 1984: 216; Бирюков 1988: 246–248; Лебедев 1975: 361]. Несмотря на то, что героиней песни была девушка с Урала, обращение к семейным чувствам, упоминание важности объединенных усилий обеспечило ей широкую популярность.

Победа становится былью