Ганни не нужно было лишний раз предупреждать меня, чтобы я держался подальше от полковника, но единственно верным способом сделать это, было оставаться в джунглях как можно дольше. Оставив командира команды, капрала Дэвиса, и его напарника, ланс-капрала Мартинеса, находиться на высоте на постоянной основе, я взял на себя большую часть полевых выходов в составе команды из трех человек, вместе с рядовым первого класса Макдональдом и ланс-капралом Лайтфутом. С Дэвисом я поддерживал связь по радио.
В случае возникновения проблемы, или на случай совещания на высоте, где я должен был бы присутствовать, я мог поймать ближайшую «птичку», и улететь на базу, оставив в джунглях полноценную снайперскую команду. Действуя в джунглях в составе трех человек, мы могли решать больше задач с большей универсальностью. Это также улучшало связь между тремя командирами отделений и их командами, и такой способ работы оказался настолько хорош, что вскоре такой «плавающий» командир отделения стал на высоте 65, когда там было достаточно снайперов, стандартным порядком действий.
Ганни был прав — на центральном нагорье враг действовал очень активно, там, где первое и самое большое щупальце тропы Хо-Ши-Мина выходило на прибрежную низменность, шло через территорию «Аризоны», и далее зигзагами извивалось между огневыми базами морской пехоты в сторону Дананга.
По информации от снайперов, работавших в этом районе, для решения своих задач «Чарли» ввели в бой части трех дивизий. Боевые подразделения 5-го и 7-го полков морской пехоты были усилены.
Если бы у меня было еще пять снайперских команд, мне было бы легче их озадачить. Такое большое количество людей означало огромное количество войск, но их размещение все еще оставалось проблемой. Три дня, проведенные с ротой «Альфа» 1/5, показали нам, насколько они круты.
Оставив Макдональдса в роте, чтобы обеспечить им возможность свободно вести огонь, я взял Лайтфута на предрассветную «свободную охоту». Я хорошо знал местность, и несколько месяцев назад заметил колонну НВА на том же самом месте, где сейчас вместе с Лайтфутом мы сидели в ожидании рассвета. Чтобы добраться сюда, потребовалось три с половиной часа беззвучного передвижения в темноте, и, естественно, мы были с натянутыми до предела нервами. Я хотел посмотреть, насколько хороша память у «Чарли».
В ожидании рассвета, я растирал колено и удивлялся, насколько же сильно оно болит, спрашивая себя, действительно ли я смогу остаться в поле после всего этого.
При первом же проблеске солнечного света, мы разглядывали ту же опушку леса, где ранее я заметил роту НВА в попытке пересечь открытый участок рисовых полей длиной в три тысячи ярдов.
««Чарли», ты не идеален», — подумал я, увидев, как один из них осторожно прокрался из-за деревьев, и побежал к рисовому полю в 1200 ярдах от нашей позиции. За ним быстро последовало все отделение, тогда как оставшаяся часть взвода сидела на опушке. Лайтфут посмотрел на меня с удивлением.
— Мне это не нравится, Уард. Что ты собираешься делать? Накрыть их артиллерией и свалить? Мы можем навести на них большие пушки, стоящие на высоте.
— Нет, мы их ударим посильнее. То, сколько людей прикрывает их переход по открытому пространству, означает, что среди деревьев должен сидеть целый батальон. Вызывай авиацию.
Лайтфут передал мне трубку радиостанции.