Дорогой папочка! Ф. И. Шаляпин и его дети

Будет 70 лет, как я здесь, большая часть жизни. Хотя вся моя юность, всё воспитание прошли во Франции, где я жила до 26 лет, мне она ближе всех стран. Когда уехали из России, мне было 9 лет, а Марфуше где-то 11… Мы с ней абсолютные невежды были, сорванцы. Стелла и Эдя в России учились в школе, уже закончили её, а мы-то ничего! И всё пришлось учить с самого начала, с два плюс два – четыре! Потому что в Петрограде все школы не работали: эпидемии, голод, холод, все вшами покрывались, какая школа? Не только в школу – в церковь не могли ходить. Приходили домой с сыпным тифом. «Мы превратим весь мир в цветущий сад!» – говорилось тогда. Мамма мия! Далеко надо бежать от такого «цветущего сада». Так что мама послала нас в Англию, и мы целый год учились в английской школе. Когда мы родились, то по-русски и по-английски говорили одинаково. Поэтому и учились там легко. А когда мы позже переехали во Францию, мама тоже не хотела нам менять язык. Она говорила: «Милые мои, вы спутаетесь так, что будете ещё большими невеждами». Позже нас учили в балетной студии у Матильды Кшесинской, в Париже. Шесть лет я каждый день стояла у станка. О, это было трудное занятие, но я мечтала стать балериной. Я в своей жизни работала не так долго, каких-нибудь 8–10 лет, но училась невероятно много. Я всё время училась. Сначала у Кшесинской. Матильда Феликсовна была чудная! Во-первых, папа её называл «мышкой» или что-то вроде этого. Она была такая маленькая, удаленькая, «с перцем». И большим темпераментом. Весёлая. А с папой они, прямо как… Ну, он поднимал её, как куклу. И обожал её. Они приходили к нам часто с её мужем Андреем Владимировичем, который был такой чудный, милый, добрый, мягкий человек… Шесть лет было отдано балету: я занималась по 1,5–2 часа в день. И в воскресенье станок. И если больна – тоже станок, но уже дома… Кстати, папа сдержанно относился к моим занятиям балетом: «Ты дылда. Для тебя специально нужно театр строить, но что-то не видно желающих это сделать…» Потом сломала себе коленку, и всё кончилось. Дальше училась в Американской академии архитектуры и дизайна. Кисти, краски, всё очень строго. Училась строить. У них было отделение в Париже, и начинала я там, а потом доучивалась в Нью-Йорке. Это кончила. Потом языки. Я знаю русский, французский, английский, как русский, немецкий, но здорово подзабыла, потому что после войны говорить уже почти не приходилось. По-испански говорила тоже, но начала учить итальянский и забыла испанский, хотя всё понимаю. Ещё я знала финский и шведский, но эти уже совсем забыла. Знание языка очень в жизни помогает.