Шаляпин принимает деятельное участие в общей жизни и увеселениях, с удовольствием посещает места развлечений и даже танцует. Его часто видят на прогулках по живописным окрестностям Зальцбурга, которые он обычно совершает с дочерью Мариной, подобно многим другим зальцбургским гостям, желающим слиться с местным колоритом, щеголяющей в тирольском костюме и, по свидетельству очевидцев, выглядящей в нём очень мило95.
Коснулись мы в разговорах и взаимоотношений артиста с лучшим другом, Максимом Горьким. Как это виделось со стороны детей? В чём причина их размолвки, когда это началось? Марина была его крестницей.
Она просто сказала, что писатель испугался, когда прочёл «Маску и Душу», хотя там видно, что папа его очень любил. Папа не из тех, кто сегодня любит, а завтра не любит… А вот Горький из таких… Когда он начал возню вокруг «Страниц…», что, мол, он её написал, то и решать может, продавать её во Франции или нет…. А папа хотел только одного, успеть издать в Америке, об этом и сказал ему – и вдруг такие упрёки. Мы были все тогда в Форосе, где папа с Горьким отдыхали и работали над «Страницами», я помню, как папа ходил и диктовал, а длинная, худая, вся в чёрном, как галка, женщина стенографировала на машинке, а Горький только слушал и был доволен… Я же сидела у него на коленях. Всё было хорошо – мы и в море на лодке с ним катались… Но всё равно из всех людей, окружавших папу, я более всего любила Сергея Васильевича Рахманинова. Он был среди всех самый яркий, обожал детей, всегда с нами играл, шутил, дразнил и очень близок был к папе… Ещё Константин Коровин, замечательный художник, у него речь была настоящего русского мужика; умел прекрасно рассказывать, иной раз заслушаешься, как они с папой нарасхват вспоминали юность свою… Нужно сказать, что папа хорошо знал, что делается в СССР, дома это обсуждали, и папа, как пророк, предсказывал, что будет дальше – и не ошибался. Он вообще очень хорошо разбирался в людях, достаточно одной встречи – он видел человека насквозь… И был гениальным во всём, как Леонардо да Винчи.
В 2001 году в ноябре и в 2003 году к Марине в Рим приезжали шаляпинцы из России на день рождения Фёдора Ивановича; по этому поводу она заметила: