Я знаю мало людей, которые были бы так далеки от политики и её последствий, как настоящие артисты. И когда история начинает играть с политикой, такие артисты оказываются ещё более одинокими.
Ф. И. Шаляпин с сыновьями Борисом и Фёдором, 1918 г.
Живя с отцом в Москве в первые годы большевизма, я имел возможность убедиться в обоснованности этого положения. Я часто наблюдал за ним, и меня поражало его спокойствие перед лицом невероятных событий. Тогда я думал, что это спокойствие – деланое. Но потом я убедился, что оно было естественным. Это было своего рода духовное одиночество, которое только и позволяло ему сохранять равновесие и творческие силы. А это было совсем не легко. Вы только представьте себе Москву в 1919 году. Революция была в самом разгаре. Единственными удобствами, которые ещё можно было иметь, были электричество и телефон. Улицы, покрытые снегом, который за всю зиму никто ни разу не убирал. Мало общественного транспорта, ещё меньше пешеходов. На улице валяются трупы лошадей, облепленные голодными собаками, злыми, как волки. Несчастные люди, умирающие от голода, прогоняют собак, чтобы отрезать кусочек от этих замёрзших трупов. Другие рубят топором всё, что из дерева: изгороди, киоски, даже дома, и несут дрова домой на растопку, чтобы хоть немного обогреться. Кто не работает, тот не ест. Правительство распределяет продукты в государственных магазинах. Каждый второй магазин не работает.
Я заметил очень любопытный факт: в это бурное время чем больше люди страдали, тем больше они стремились забыть о своих бедах. Отец, как и все артисты, работал без устали, и, должен сказать, он был одним из самых удачливых. Выручка его была самая высокая и выплачивалась ему натурой. Например, пресловутый центнер муки за один концерт. Большой зал Московской консерватории был до отказа заполнен живописной публикой, закутанной в шубы всевозможных видов, в шапках и других головных уборах, так как зал не отапливался, и было страшно холодно. Отец тоже пел, закутавшись в шубу, а изо рта у него, казалось, идёт пар. Таковы были, в целом, условия, в которых мы работали в ту эпоху. Летом – то же самое, за исключением того, что не было холодно и отпадала проблема доставания дефицитного топлива.