Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

Рифкинд задал еще один вопрос. Он выступил здесь в роли дружелюбного теннисного игрока, который подбрасывает в воздух мяч, чтобы по нему мог ударить партнер. «Почему вы считаете, что необходимо собирать информацию на большинство людей, чтобы защитить нас от меньшинства потенциальных злодеев?»

Лоббан ответил, использовав свою любимую аналогию — стог сена. Он сказал: «Мы не тратим время на массовое прослушивание телефонных разговоров или чтение электронных сообщений». Вместо этого GCHQ, по его словам, занимается «расследованием». Ему нужен доступ к «огромному стогу сена» — коммуникациям в Интернете, — «чтобы вытащить оттуда [нужную] иголку». Босс GCHQ не дал в обиду своих подчиненных. Они, по его словам, настоящие патриоты и исполнены желания разыскивать и ловить террористов и серьезных преступников.

«Если бы они все время шпионили и выслеживали, то у меня попросту не было бы под руками рабочей силы», — заявил Лоббан. Потенциальные объекты наблюдения становятся все более неуловимыми, и работа непрерывно усложняется, добавил он. За предыдущие пять месяцев потенциальные террористы почти ежедневно совещались о том, как лучше приспособить свои методы коммуникации, сказал он. (Отсюда, по крайней мере, ясно, что GCHQ по-прежнему их подслушивает.)

Потом взял слово Сойерс, который подверг обструкции «злодеев», уже давно не дававших ему покоя: глобальные СМИ. Он самонадеянно заявил, что откровения Сноудена нанесли «большой ущерб… Они подвергли опасности наши операции. Ясно, что сейчас наши противники с ликованием потирают руки. А Аль-Каида просто упивается». Но он при этом ничего толком не разъяснил.

Некоторые участники комитета ISC, пусть и мягко, но поднажали на трех боссов спецслужб. Лорд Батлер, бывший секретарь кабинета министров, заметил, что, по-видимому, закон, принятый в 2000 году, уже не так «соответствует своей цели в современном мире», с учетом того, что за это время возможности спецслужб «чрезвычайно выросли». Сойерс и Лоббан ответили, что готовы принять изменения правовых аспектов своей работы, но предложить эти изменения должны политики.

В целом слушания проходили в довольно комфортной обстановке.

Американский или европейский зритель, если бы таковой присутствовал на этих слушаниях, был бы поражен прежде всего тем, о чем умолчал достопочтенный комитет. Он едва коснулся важных вопросов, поднятых после разоблачений Сноудена, и фактически обошел стороной проблему массовой слежки, посягательств на гражданские свободы и частную жизнь. Не было задано никаких вопросов о роли GCHQ в перехвате британского трафика между собственными информационными серверами Google. Ничего не было сказано о подслушивании телефона германского канцлера Ангелы Меркель или о шпионаже за лидерами дружественных стран. И ничего — о доверии корпоративным партнерам из сферы телекоммуникаций, которые оказывали помощь, выходящую «далеко за рамки» того, что они были вынуждены делать.

За неделю до этого сэр Тим Бернерс-Ли — человек, который изобрел Интернет, — описал секретные усилия Великобритании и США, направленные на ослабление и подрыв сервисов интернет-кодирования, как «ужасные и глупые». Об этом тоже никто не спросил.

Алан Расбриджер был вынужден указать своим критикам на очевидное. Сноуден — к своему счастью — доверил все-таки свои файлы журналистам. Они добросовестно поработали (проведя консультации с правительствами и государственными агентствами), обнародовав лишь малую толику того, что содержалось в переданных материалах. Именно СМИ, как это ни парадоксально, уберегли спецслужбы от куда большей катастрофы…

Если правительства, чиновники и руководители разведслужб захотели хорошенько пнуть газеты, это их дело. Но они должны учитывать, что может натворить следующий разоблачитель без участия профессиональных журналистов. Он или она могут попросту разместить все в нецензурируемых международных сетях. «Будьте осмотрительны в своих желаниях», — предупредил главный редактор Guardian.

* * *

События получили и свой завершающий аккорд. В начале декабря 2013 года действие переместилось в парламент. Специальный комитет по внутренним делам — под председательством высокомерного Кита Ваза от Лейбористской партии — вызвал Расбриджера на объяснения. Это само по себе выглядело странно: в странах с развитой демократией редакторы газеты обычно не должны отчитываться перед законодателями за принятие того или иного редакционного решения; в конце концов, к этому и сводится понятие свободы печати.

Тем не менее Ваз внезапно спросил Расбриджера: «Вы любите нашу страну?» Возможно, у председателя, задавшего такой вопрос, были самые дружественные намерения. Но вопрос был явно с маккартистским душком. Расбриджер ответил утвердительно, заявив, что он «немного удивлен таким вопросом», а затем добавил: «Но да, мы — патриоты, и одна из составляющих нашего патриотизма — это природа демократии, природа свободной прессы».