Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

В Москве эту четверку усадили в минивэн с затонированными стеклами и увезли в неизвестном направлении. С ними встретился Сноуден. WikiLeaks опубликовал видеоролик. Настенные картины с пейзажами, люстра и пастельные тона на заднем плане указывают на недешевый отель, которых в Москве в избытке. Тем не менее, вероятнее всего, съемки проводились в каком-нибудь правительственном особняке. Как потом писал Макговерн, американцы нашли своего соотечественника в хорошей физической форме, отдохнувшим, в добром расположении духа и умиротворенным, готовым высказаться. Сноуден пошутил, что никак не может быть российским шпионом: он сказал, что к своим шпионам Россия относится намного лучше и не держит их по месяцу в транзитной зоне аэропорта.

Прибывшие соотечественники вручили Сноудену премию общества имени Сэма Адамса[48] «за чистоту и честность в разведке». Они также передали ему послание. Суть его в том, что, не в пример сарказму и злобе официального Вашингтона, многие американцы у него на родине, в том числе и в сообществе разведки, искренне поддерживают его. По словам Рейдак, Сноуден — проницательный и скромный человек — беспокоился не о себе, а о том, что может произойти с Гринвальдом, Пойтрас и молодой активисткой Сарой Харрисон из WikiLeaks, которая сопровождала его на пути из Гонконга.

Сноуден следил за развитием событий. За обедом он объяснил своим гостям, почему решился на такой непростой шаг. В Америке отношения между теми, кто правит, и всеми остальными «все больше и больше вступали в противоречие с тем, что мы ожидаем как свободная и демократическая нация», — сказал он. Он противопоставил ожидающую его участь — изгнание и всяческое очернение за то, что он говорит правду, — с судьбой Клэппера, который за свою ложь не понес вообще никакого наказания.

Потом он вернулся к своей главной теме: о том, что программы массовой слежки АНБ «не делают нашу жизнь безопаснее». По его словам, «они вредят нашей экономике. Они наносят вред нашей стране. Они ограничивают нашу способность говорить, думать, жить и заниматься творчеством, вступать в отношения, свободно общаться… Существует большая разница между легальными программами, законным шпионажем, законным правоприменением, когда все это конкретизировано, основано на разумном, индивидуализированном подозрении и обоснованных действиях, и массовой слежкой по методу всеобщей облавы, когда населения целых стран попадают под своего рода «зоркий глаз», который видит все, даже когда этого и не требуется».

Вместе с бывшими сотрудниками американских спецслужб в Москву прилетел отец Эдварда, Лон Сноуден. Они встретились и общались отдельно.

Три недели спустя у Сноудена был другой посетитель. На сей раз это был 74-летний адвокат Ханс Кристиан Штребеле, член бундестага от фракции «Союз 90/Зеленые». В Германии скандал с подслушиванием телефона Ангелы Меркель встряхнул политические круги страны. Штребеле привез Сноудену приглашение выступить перед парламентской комиссией бундестага, которая занимается расследованием американского шпионажа в Германии. Штребеле сидел за столом вместе со Сноуденом и Сарой Харрисон; они долго беседовали, иногда шутили. Напоследок был сделан совместный снимок.

Сноуден передал Штребеле распечатку письма для госпожи Меркель и немецкого парламента. В этом послании он заявил, что почувствовал «моральный долг действовать» после того, как стал свидетелем «систематических нарушений закона моим правительством». Поделившись своими опасениями, он столкнулся с «едкой и продолжительной кампанией преследования». Сноуден также написал, что его «акт политического самовыражения» привел к обнадеживающей реакции во всем мире, в том числе к принятию «множества новых законов», и в целом к большей просвещенности общества.

По мнению Сноудена, действия Белого дома, направленные на криминализацию его поступка, стремление навешать на него обвинения в уголовных преступлениях несправедливы. Он был готов сказать то же самое американскому конгрессу — если бы ему предоставили такую возможность. «Говорить правду — не преступление».

Внимание читателя здесь привлекает один параграф. Хотя открыто Сноуден не говорит об этом, но создается впечатление, что в будущем он надеется уехать из России. Свое послание он закончил словами:

«Когда эта ситуация разрешится, надеюсь побеседовать с вами в вашей стране. Спасибо за ваши усилия в деле поддержки международных законов, которые нас защищают.

С наилучшими пожеланиями,

Эдвард Сноуден».