Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

Американский офис Guardian выглядит, наверное, так, как могли бы выглядеть СМИ, если бы печатные газеты постигла участь динозавров. Он просто пропитан цифровыми технологиями. В штате 31 человек, а бюджет составляет всего 5 млн долларов. (В New York Times, к примеру, 1150 человек работает только в информационном отделе.) Приблизительно половина журналистов — американцы, в основном это молодые люди, хорошо разбирающиеся в цифровой технике. У многих татуировки вполруки, а у одного — даже на целую руку. Задача, по словам Гибсон, состоит в том, чтобы быть полностью американской версией лондонского отделения Guardian, предлагая читателям свое, особое мнение о событиях в мире.

С момента создания в июле 2011 года аудитория американского Guardian существенно выросла. Но даже в этом случае британские журналисты едва ли могли тягаться с такими новостными гигантами, как New York Times, Post или Wall Street Journal. (Ходила такая шутка, что в 2012 году на ежегодном обеде для прессы, который президент устраивает в Белом доме, американскому отделению Guardian предоставили всего два места, одно — рядом с туалетами, а другое — возле лифта для подачи блюд.)

Как потом ярко продемонстрируют события последующей недели, в том, что ты не являешься частью вашингтонского «клуба», есть и свои преимущества. Гибсон это и не скрывала: «Никто не попросит нас сыграть на бис. Поэтому нам в общем-то нечего терять».

Сайт Guardian был третьим по величине среди газетных веб-сайтов в мире, причем задолго до того, как на горизонте замаячил Эдвард Сноуден. Но Белый дом, по-видимому, имел смутное представление, о чем говорит это название, что Guardian собой, по сути, представляет — газету, рекламное издание, блог? — или оно как-то связано с натурой его инновационного британского редактора Джанин Гибсон.

Акерман так и не получил ту самую «ориентировку», которую пообещала ему Гибсон. Он несколько часов наблюдал, как Гибсон и ее заместитель, шотландец Стюарт Миллар, сидели запершись в ее кабинете и о чем-то совещались. Иногда она выходила, брала какой-нибудь документ или наливала себе стакан воды, после чего снова исчезала за матовой стеклянной дверью. По словам 41-летнего Миллара, который переехал ил Лондона в Нью-Йорк в 2011 году, «каждый раз, когда мы выходили в туалет или просто попить воды, были похожи на сурикатов, которые выскакивают из своих норок, кивают друг другу, предупреждают об опасности и шмыгают обратно». Судя по всему, затевалось какое-то большое дело.

Во время ланча Гибсон наконец попросила Акермана присоединиться к ним с Милларом. Все трое направились в «Эдс-лобстер-бар», что за углом, на Лафайетт-стрит. В ресторане было полно народу; троица с трудом нашла себе место и заказала роллы из лобстеров. Акерман начал было дружескую болтовню, но двое британцев сразу перебили его. После чего редактор выдала сногсшибательную новость. Она сказала ему: «Никаких ориентировок не будет. У нас уже есть хорошая история, и мы хотим вас тоже привлечь к ее публикации». Гибсон сообщила Акерману о разоблачителе, скрывающемся в одной из третьих стран. По ее словам, доносчик уже активно сотрудничает с Гринвальдом и Макаскиллом. Все вместе они готовили материалы о… шпионских программах Агентства национальной безопасности.

Акерман был ошеломлен. «На некоторое время я просто потерял дар речи, — рассказывает он. А потом добавляет: — Я ведь сам целых семь лет работал по этой теме, связанной с несанкционированной слежкой. И уже много чего смог раскопать».

Гибсон проинформировала его о диапозитивах PRISM и о секретном постановлении суда, обязывающем Verizon передавать данные телефонных разговоров всех своих американских клиентов. Акерман схватился за голову и закачался. «О господи! Ну и дела!» — бормотал он, прежде чем наконец взял себя в руки.

Он был чрезвычайно взволнован. Его давние подозрения все-таки подтвердились: администрация Барака Обамы тайно продолжала и даже расширила программы массовой слежки, запущенные в эпоху Буша. Акерман спросил у Гибсон, известно ли ей что-нибудь о STELLAR WIND. Естественно, ответила она. «[У меня в голове] запели птички. Бабочки затрепетали крылышками, — вспоминает он словно сладкий сон. — Это было то, чего я добивался долгие семь лет. — И дальше: — Я думал, что этот белый «кит» уже на кончике моего гарпуна. А оказалось, что здесь не одна, а целая масса историй».