Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

Представлялось вполне вероятным, что американское правительство может обратиться в суд. И собрать Большое жюри. Целью было бы заставить Guardian раскрыть личность своего источника. Миллар и Гибсон встретились с двумя ведущими адвокатами СМИ — сначала с Дэвидом Корцеником и позднее с Дэвидом Шульцем. Эта парочка правоведов помогла им определиться с дальнейшими действиями.

Закон о шпионаже, принятый во время Первой мировой войны, представлял собой довольно любопытную часть законодательства. Согласно этому закону, «хранение, передача или сообщение» материалов американской разведки иностранному правительству считалось преступлением. Этот законодательный акт был довольно неопределенным. Было не ясно, например, применялся ли закон к журналистам, которые могли опубликовать материалы национальной безопасности. Прецедентное право здесь мало чем могло помочь: было крайне немного случаев судебного преследования такого рода.

Были, правда, некоторые основания для оптимизма. Во-первых, за почти сто лет своего существования закон о шпионаже никогда не использовался против средств массовой информации. Казалось маловероятным, что данная администрация захочет в этом смысле стать первой. Во-вторых, сейчас создавался весьма подходящий политический контекст. Белый дом оказался в центре общественного негодования из-за неоднократного преследования представителей прессы, занимающихся журналистскими расследованиями. Так, министерство юстиции получило данные о телефонных звонках репортеров Associated Press, писавших о неудавшемся заговоре Аль-Каиды. Удивительное вторжение в операцию по сбору новостей! Согласно другой утечке, объектом преследования властей стал репортер канала Fox News. После громкого скандала генеральный прокурор Эрик Холдер заявил конгрессу, что его министерство не будет преследовать журналистов за то, что те занимаются журналистикой…

Тем не менее для Guardian было важно продемонстрировать, что она ведет себя ответственно. Газета должна была показать, что предпринимает все разумные шаги, чтобы не нанести вреда американской национальной безопасности. И что публикует только те материалы, которые вскрывают лишь широкие «очертания» правительственной массовой слежки, не вдаваясь в оперативные детали. Главный критерий заключался в следующем: есть ли у общественности подлинное право на получение информации согласно первой поправке? Единственная цель заключалась в том, чтобы спровоцировать дебаты, которых долго добивались Сноуден и настойчивые критики в сенате, такие как Уайден и его коллега в комитете по разведке Марк Юдалл.

События развивались стремительно. Макаскилл из Guardian передал из Гонконга два слова: «Гиннесс хорош».[18] Эта кодовая фраза означала, что теперь он убежден в подлинности Сноудена. Гибсон решила дать АНБ четырехчасовое «окно» для комментариев, чтобы у агентства была возможность все опровергнуть. По британским меркам такой срок выглядел вполне справедливым. За это время можно сделать ряд звонков, согласовать линию поведения. Но с точки зрения официального Вашингтона, где отношения между администрацией и журналистским корпусом складывались в угоду первой и иногда напоминали загородный клуб, это было просто возмутительно.

В среду Акерман приступил к работе в вашингтонском офисе. Он приветствовал своего нового коллегу Дэна Робертса, шефа местного бюро Guardian, но про свою нереальную миссию не сказал ни слова. Около 13.00 он заказал разговор с Verizon. Затем позвонил сотруднице Белого дома Кейтлин Хейден. Хейден являлась главным представителем Совета национальной безопасности (СНБ), отвечающего за координирование американской стратегии национальной безопасности и внешней политики. Председателем СНБ был президент страны. Хейден не взяла трубку.

Тогда Акерман отправил ей электронное сообщение. В теме сообщения говорилось: «Нам нужно срочно поговорить».

«Здравствуйте, Кейтлин.

Оставил вам голосовое сообщение — надеюсь, оно до вас дошло. Я теперь работаю в Guardian, и мне нужно срочно поговорить с вами по поводу американских программ слежки. Думаю, лучше всего обсудить это по телефону… Пожалуйста, позвоните мне, как только сможете».

Хейден была занята. Так уж совпало, что именно в этот день в Белом доме было объявлено о том, что посол Сьюзен Райс назначается советником по национальной безопасности президента Барака Обамы и директором Совета национальной безопасности. Хейден ответила, что свяжется с ним через час. В полдень она действительно позвонила. Акерман рассказал ей, что у Guardian есть копия секретного документа суда FISC и что газета намерена опубликовать это сегодня же. «Кейтлин чрезвычайно расстроилась», — говорит Акерман.