Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

Но у нее были совсем другие планы. С ее точки зрения, подобная встреча должна стать для правительства разумным поводом выразить обеспокоенность по поводу «определенных» проблем в сфере национальной безопасности. Бобу и «компании» она заявила, что, по ее мнению, оглашение этого секретного постановления суда вызовет огромный общественный интерес. Это постановление, пояснила она, носит весьма общий характер, в нем нет оперативных деталей, фактов или результатов. И здесь трудно усмотреть опасность нанесения какого-либо ущерба, то есть наличие достаточно серьезных доказательств для возбуждения дела. При этом Гибсон сказала, что готова внимательно выслушать мнения своих оппонентов.

Эти люди привыкли получать то, что им нужно, и манера поведения Гибсон явно сбила их с толку. Даже в те моменты, когда обстановка сильно накалялась — как сейчас, — редактор Guardian разговаривала с ними очень дружелюбно, чем еще сильнее обезоруживала. На своем предыдущем посту в качестве медиаредактора Guardian Гибсон приходилось сталкиваться со многими людьми, которые пытались на нее надавить. Среди них были шумный телеведущий CNN Пирс Морган и британский премьер-министр Дэвид Кэмерон — в то время всего лишь начальник отдела по связям с общественностью телекомпании Carlton.

По мере того как давление извне нарастало, Гибсон чувствовала, что ее речь все более приобретает характерный для британцев официальный оттенок. «Я заговорила с ними как Мэри Поппинс», — шутит она. Миллар тем временем искал в Google информацию, набирая запросы «Директор Национальной разведки», «Боб Литт», «Крис Инглис», «Шон Джойс». Что собой представляли эти люди? На Акермана, следящего за переговорами из Вашингтона, работа Гибсон производила большое впечатление; он передал ей в чате несколько слов поддержки.

После 20 минут беседы Белый дом был расстроен. Переговоры зашли в тупик. Литт и Инглис отказались выразить какую-либо озабоченность, объясняя это тем, что одно только «обсуждение» по телефону секретного документа, связанного с деятельностью Verizon, представляет собой уголовное преступление. Наконец один из членов правительственной группы не выдержал. Выйдя из себя, в духе звезды полицейского сериала он закричал: «Вы не должны это публиковать! Ни одна серьезная служба новостей не стала бы этого издавать!»

Гибсон напряглась; былое изящество и легкость исчезли. Ледяным голосом она ответила: «При всем уважении решения о том, что издавать, а что нет, принимаем мы».

«Как вы смеете так с нами разговаривать?» — возмущается Миллар. Вспоминая об этом, он добавляет: «Было ясно, что администрация не собиралась предлагать нам что-либо существенное. А мы все равно собирались публиковать эти материалы. Это был сигнал к началу игры».

Группа от Белого дома упирала на то, что тем самым журналисты только усугубляют проблему. Гибсон ответила, что не может связаться с главным редактором, который находится на другой стороне Атлантики. Она сказала: «Окончательные решения здесь принимаю я». Потерявшая терпение группа свернула селекторное совещание: «Кажется, мы зашли в тупик, из которого нет выхода».

Гибсон пресекала попытки администрации дезориентировать ее, сохраняя спокойствие и в то же время придерживаясь законного пути. Акерман говорит: «Она ни в чем не уступила. Ее ничем нельзя было перешибить. — И добавляет: — Администрации Обамы потребовалось немало времени, чтобы осознать, что не они контролируют ситуацию, а она… Часто ли они взаимодействуют с людьми вне их «клуба»?»

Эта встреча наглядно продемонстрировала различия между газетными культурами по обе стороны Атлантики. В США виртуальной монополией обладают три крупнейшие газеты. Практически не имея конкуренции, они ведут охоту за аудиторией в очень неторопливом, даже джентльменском темпе. Политические культуры тоже различаются, и пресса в массе своей очень почтительно относится к президенту. Если бы кто-нибудь из журналистов на пресс-конференции задал Обаме жесткий или обескураживающий вопрос, то это уже стало бы новостью.

А на так называемой Флит-стрит[19] дела обстоят совершенно по-другому. В Лондоне 12 общенациональных газет ведут постоянную утомительную борьбу за существование по дарвиновскому принципу выживания сильнейшего. Тиражи газет уменьшились, а конкуренция выросла. Если у вас есть сенсация, вы ее публикуете. Если это не сделали вы, значит, сделает кто-нибудь еще. Это очень жестокий мир, где, если ты не будешь достаточно расторопен, тебя сожрут с потрохами.