Читаем Достойное общество полностью

Замечание, что даже в справедливом обществе могут жить люди с дурными манерами, может показаться мелочным, ибо смешивает широкий тематический горизонт этики с узким горизонтом этикета. Но это замечание – не мелочность. Оно отражает древний страх того, что справедливость может действовать без сострадания и даже быть орудием мести. Есть подозрение, что справедливое общество может погрязнуть в сугубо формальных подсчетах того, что справедливо, а что нет, которые в простых повседневных отношениях между людьми займут место доброты и человечности. Требование того, чтобы справедливое общество одновременно было обществом достойным, означает, что справедливого и эффективного распределения благ недостаточно – стиль их распределения тоже следует принимать в расчет.

Итак, я сделал ряд оговорок против того, что (ролзовское) справедливое общество с необходимостью должно быть обществом достойным. Мы увидели, что одна из этих оговорок связана с проблемой полноценного членства в справедливом обществе, другая касается диапазона институтов, подлежащих оценке на предмет справедливости или несправедливости, а третья связана с тем, что распределение может быть унизительным, оставаясь по существу справедливым. Ни единая из этих оговорок не ставит под сомнение тот факт, что справедливое общество в том виде, в котором представил его Ролз, по духу своему есть общество, вне всякого сомнения, достойное. Сомнение возникает только в том, является ли ролзовское справедливое общество с необходимостью достойным обществом еще и по букве, то есть в соответствии с теми конкретными положениями, которые сформулировал Ролз. Здесь ответ с учетом всех перечисленных оговорок состоит в том, что в лучшем случае этого нельзя сказать с уверенностью, тогда как в худшем случае вполне вероятно, что ролзовское общество достойным обществом не будет: вывод совершенно неприемлемый, если речь идет о справедливом обществе.

Идеалы и стратегии

Можно ли говорить о достойном обществе как о необходимой стадии на пути к справедливому обществу? Не является ли оно временной идеальной конструкцией на пути к осуществлению высшего социального идеала, справедливого общества? Независимо от тех отношений, в которых состоят достойное общество и ролзовское справедливое общество, складывается ощущение, что «достойный» есть один из тех критериев, которому справедливое общество непременно должно соответствовать. Отдельный вопрос: должно ли достойное общество непременно быть установлено прежде, чем мы в сугубо политическом смысле слова учредим по-настоящему справедливое общество? Существует ли опасность, что достойное общество послужит всего лишь паллиативным эрзацем, который позволит избежать необходимости в справедливом обществе? Не заставит ли подмена менее амбициозной задачей, постройкой достойного общества, задачи более амбициозной, постройки справедливого общества, чаять меньшего и отказаться от по-настоящему высокой цели?

В этом разделе я намерен обсудить понятия достойного и справедливого общества как социальные идеалы. Другими словами, мне бы хотелось рассмотреть их как регулятивные идеи, а не как оценочные понятия и исследовать отношения между ними именно с этой точки зрения.

Перейти на страницу:

Все книги серии Интеллектуальная история

Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века
Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века

Книга профессора Гарвардского университета Роберта Дарнтона «Поэзия и полиция» сочетает в себе приемы детективного расследования, исторического изыскания и теоретической рефлексии. Ее сюжет связан с вторичным распутыванием обстоятельств одного дела, однажды уже раскрытого парижской полицией. Речь идет о распространении весной 1749 года крамольных стихов, направленных против королевского двора и лично Людовика XV. Пытаясь выйти на автора, полиция отправила в Бастилию четырнадцать представителей образованного сословия – студентов, молодых священников и адвокатов. Реконструируя культурный контекст, стоящий за этими стихами, Роберт Дарнтон описывает злободневную, низовую и придворную, поэзию в качестве важного политического медиа, во многом определявшего то, что впоследствии станет называться «общественным мнением». Пытаясь – вслед за французскими сыщиками XVIII века – распутать цепочку распространения такого рода стихов, американский историк вскрывает роль устных коммуникаций и социальных сетей в эпоху, когда Старый режим уже изживал себя, а Интернет еще не был изобретен.

Роберт Дарнтон

Документальная литература
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века
Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века

Французские адвокаты, судьи и университетские магистры оказались участниками семи рассматриваемых в книге конфликтов. Помимо восстановления их исторических и биографических обстоятельств на основе архивных источников, эти конфликты рассмотрены и как юридические коллизии, то есть как противоречия между компетенциями различных органов власти или между разными правовыми актами, регулирующими смежные отношения, и как казусы — запутанные случаи, требующие применения микроисторических методов исследования. Избранный ракурс позволяет взглянуть изнутри на важные исторические процессы: формирование абсолютистской идеологии, стремление унифицировать французское право, функционирование королевского правосудия и проведение судебно-административных реформ, распространение реформационных идей и вызванные этим религиозные войны, укрепление института продажи королевских должностей. Большое внимание уделено проблемам истории повседневности и истории семьи. Но главными остаются базовые вопросы обновленной социальной истории: социальные иерархии и социальная мобильность, степени свободы индивида и группы в определении своей судьбы, представления о том, как было устроено французское общество XVI века.

Павел Юрьевич Уваров

Юриспруденция / Образование и наука

Похожие книги

Knowledge And Decisions
Knowledge And Decisions

With a new preface by the author, this reissue of Thomas Sowell's classic study of decision making updates his seminal work in the context of The Vision of the Anointed. Sowell, one of America's most celebrated public intellectuals, describes in concrete detail how knowledge is shared and disseminated throughout modern society. He warns that society suffers from an ever-widening gap between firsthand knowledge and decision making — a gap that threatens not only our economic and political efficiency, but our very freedom because actual knowledge gets replaced by assumptions based on an abstract and elitist social vision of what ought to be.Knowledge and Decisions, a winner of the 1980 Law and Economics Center Prize, was heralded as a "landmark work" and selected for this prize "because of its cogent contribution to our understanding of the differences between the market process and the process of government." In announcing the award, the center acclaimed Sowell, whose "contribution to our understanding of the process of regulation alone would make the book important, but in reemphasizing the diversity and efficiency that the market makes possible, [his] work goes deeper and becomes even more significant.""In a wholly original manner [Sowell] succeeds in translating abstract and theoretical argument into a highly concrete and realistic discussion of the central problems of contemporary economic policy."— F. A. Hayek"This is a brilliant book. Sowell illuminates how every society operates. In the process he also shows how the performance of our own society can be improved."— Milton FreidmanThomas Sowell is a senior fellow at Stanford University's Hoover Institution. He writes a biweekly column in Forbes magazine and a nationally syndicated newspaper column.

Thomas Sowell

Экономика / Научная литература / Обществознание, социология / Политика / Философия
Второй пол
Второй пол

Предлагаем читателям впервые на русском – полное, выверенное издание самого знаменитого произведения Симоны де Бовуар «Второй пол», важнейшей книги, написанной о Женщине за всю историю литературы! Сочетая кропотливый анализ, острый стиль письма и обширную эрудицию, Бовуар рассказывает о том, как менялось отношение к женщинам на протяжении всей истории, от древних времен до нашего времени, уделяя равное внимание биологическому, социологическому и антропологическому аспектам. «Второй пол» – это история угнетений, заблуждений и предрассудков, связанных с восприятием Женщины не только со стороны мужчины, но и со стороны самих представительниц «слабого пола». Теперь этот один из самых смелых и прославленных текстов ХХ века доступен русскоязычным читателям в полноценном, отредактированном виде, сохраняющим всю полноту оригинала.

Симона де Бовуар

Биология, биофизика, биохимия / Обществознание, социология / Психология и психотерапия
Живым голосом. Зачем в цифровую эру говорить и слушать
Живым голосом. Зачем в цифровую эру говорить и слушать

Сегодня мы постоянно обмениваемся сообщениями, размещаем посты в социальных сетях, переписываемся в чатах и не замечаем, как экраны наших электронных устройств разъединяют нас с близкими. Даже во время семейных обедов мы постоянно проверяем мессенджеры. Стремясь быть многозадачным, современный человек утрачивает самое главное – умение говорить и слушать. Можно ли это изменить, не отказываясь от достижений цифровых технологий? В книге "Живым голосом. Зачем в цифровую эру говорить и слушать" профессор Массачусетского технологического института Шерри Тёркл увлекательно и просто рассказывает о том, как интернет-общение влияет на наши социальные навыки, и предлагает вместе подумать, как нам с этим быть.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Шерри Тёркл

Обществознание, социология
Русофобия
Русофобия

Имя выдающегося мыслителя, математика, общественного деятеля Игоря Ростиславовича Шафаревича не нуждается в особом представлении. Его знаменитая «Русофобия», вышедшая в конце 70-х годов XX века и переведенная на многие языки, стала вехой в развитии русского общественного сознания, вызвала широкий резонанс как у нас в стране, так и за рубежом. Тогда же от него отвернулась диссидентствующая интеллигенция, боровшаяся в конечном итоге не с советским режимом, но с исторической Россией. А приобрел он подлинное признание среди национально мыслящих людей.На новом переломном витке истории «Русофобия» стала книгой пророческой. Прежние предположения автора давно стали действительностью.В настоящее издание включены наиболее значительные работы И. Шафаревича советского периода.

Игорь Ростиславович Шафаревич

Обществознание, социология