Доверено флоту

После вторичного захвата гитлеровцами Керчи вся воспитательная работа нацеливалась на обеспечение железной стойкости. Именно железной - иная нас не устраивала. Предстояла грозная схватка с противником, которому удалось лишь частью своих сил сломить сопротивление войск Крымского фронта. Севастопольцы должны были проникнуться сознанием, что они обязаны при любых обстоятельствах стоять насмерть.

Положение разъяснялось прежде всего командирам и комиссарам дивизий, бригад и полков. В войсках проводились партийные и комсомольские собрания. Решено было провести, кроме того, делегатские собрания личного состава дивизий и бригад с участием двух-трех представителей от каждого взвода. С докладами на них выступали военачальники - командующий Приморской армией, члены военных советов флота и армии.

Отчетливо помню одно из первых таких собраний - в 7-й бригаде морской пехоты. Сотни две бойцов и командиров - делегаты от всех подразделений разместились под кронами старых дубов в районе Максимовой дачи, где были бригадные тылы. Рассказать им об обстановке в Крыму, об угрозе, вновь нависшей над Севастополем, выпало мне. Выступали также командарм И. Е. Петров, член Военного совета армии М. Г. Кузнецов. Разговор велся откровенный - как всегда, мы говорили всю правду о том, какие силы стягивает к Севастополю враг, стремящийся овладеть им любой ценой. И в то же время показывали, насколько прибавилось сил и боевого опыта у нас после того, как уже были отбиты два фашистских штурма. Напоминали, что на севастопольцев смотрит, гордится ими и надеется на них весь советский народ.

Потом брали слово бойцы, младшие командиры. Нельзя было без волнения слушать речи стрелков, пулеметчиков, артиллеристов - немногословные, горячие, звучавшие как клятвы выполнить до конца воинский долг. Многие излагали дельные предложения насчет того, как сделать оборону еще крепче, - об этом, чувствовалось, непрестанно думали все.

Так проходили делегатские собрания и в других частях.

Много лет спустя, уже во время работы над этими записками, мне прислал свои воспоминания полковник в отставке Л. Я. Конобрицкий, исполнявший весной 1942 года обязанности военкома ПВО СОР. Получив от Военного совета [272] задание - объехать все зенитные батареи и правдиво рассказать личному составу о сложившейся обстановке, комиссар не спал всю ночь, обдумывая свои завтрашние выступления, стараясь найти подходящие слова, потому что правда была страшна, и его заботило, как бы не напугать ею людей.

«На 80- й батарее, -вспоминает он, - когда я изложил обстановку и требования Военного совета и сказал, в частности, что надо быть готовыми к отражению налетов одновременно полка и более самолетов противника, краснофлотцы переглянулись и я заметил недоверчивые улыбки. Однако все хором заверили: «Честь зенитчиков не посрамим». Когда я уже направился к машине, ко мне обратился командир батареи старший лейтенант И. С. Пьянзин: «Неужели, - спросил он, - это правда, что предвидятся такие массированные воздушные налеты?» Вопрос комбата меня насторожил, я возвратился на КП батареи, собрал всех командиров, секретарей партийной и комсомольской организаций и объяснил, почему надо готовиться даже к более трудному, чем отражение налета целого авиаполка».

«Указание рассказать личному составу всю правду, - заключает тов. Конобрицкий, - имело, на мой взгляд, неоценимое значение для стойкости зенитчиков во время третьего штурма. Никто не оказался захваченным врасплох».

Хочу добавить, что упомянутый здесь старший лейтенант Пьянзин был назначен вскоре командиром другой - 365-й зенитной батареи, стоявшей на памятной многим участникам Севастопольской обороны высотке с отметкой 60,0 вблизи станции Мекензиевы Горы. Эта батарея еще в декабре била не по воздушным целям, а по танкам и пехоте, сыграв важную роль в предотвращении прорыва гитлеровцев к Северной бухте в критические дни второго штурма. В июне сорок второго огневой позиции зенитной батареи суждено было стать полем еще более жестокого сухопутного боя, в котором расчеты зенитчиков самоотверженно дрались за каждый орудийный котлован. Когда умолкло последнее орудие батареи и пали смертью храбрых почти все ее бойцы, комбат по радио вызвал на свою позицию огонь береговых батарей. И. С. Пьянзину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза, и он навечно зачислен в списки одной из частей Краснознаменного Черноморского флота.