Древняя Русь: наследие в слове. Добро и Зло

Благо божественно, тогда как добро связано с обратной реакцией человека на проявления блага, главным образом в отношении к другому человеку. Даже набожность мирянина обозначается как доброговѣние, добровѣрьствие, доброчьстие, здесь много слов, выражающих мольбу и пожелание, а также момент благого деяния (добродѣяние и пр.). Благополучие получают, добротворство творят сами. Благообразность, благоприличие, благопристойность — внешние формы проявления достойного поведения или приемлемого состояния, тогда как добропорядочность, доброчиние, добросердие не являются формой воплощения общественного порядка или сердечного выбора. Они исходят от субъекта и устанавливаются им самим. Так определяются и добросердие, и добродушие, но при этом первое из слов — калька с ευκαρδία, а второе — уже переработанное славянской ментальностью то же самое обозначение мягкости характера и наклонностей человека. Благородие — просто благородство происхождения (калька с ευγένεια ‘благорожденный’), тогда как доброродие — это уже знатность, т. е., в средневековых понятиях, присущие человеку качества его социального ранга; ср. и доброродьство, слово, которым переводили греч. ευεξία ‘сила, крепость, здоровье’ — вообще всякое хорошее состояние, и слово αρετή ‘доблесть, мужество’, которыми и определялось личное «добро-родство» человека в Средние века.

Тем не менее высшей оценки жизненных качеств сложные слова с добро- не дают. «Благо» обозначает самые общие и отвлеченные представления о положительной стороне дела, то, что является благом (хорошим) для большинства, если не для всех. «Добро» выражает личное отношение к тому же, оно конкретнее и уже поэтому деятельнее по сравнению с благом. Чтобы получить благо, нужно совершить добро — вот главный смысл раздвоения в понимании всякого «блага».

Собирая все известные (и весьма распространенные) формы с префиксом зло-, мы сразу же замечаем их отличие от сложений с благо- и добро-: они обозначают то же, но с обратным знаком. Зловѣрьство тоже вера, но неправильная (ересь), злодѣйство тоже деяние, но отрицательного свойства (преступление), злонравие тоже нрав, только уж очень нехороший. В древнерусском языке слова с приставкой зло- не совсем совпадают с современными образованиями такого же типа (хотя бы в объеме «Толкового словаря» В. И. Даля). Это различие важно, оно подчеркивает разное отношение к злу в древности и теперь. В древнерусском языке приставка зло- соединяется с корнями, обозначающими этические и религиозные понятия, такими, как жизнь, страдание, вера. Сколько бы слов такого рода мы ни приводили, вывод может быть только такой: понятия о злом противоположны понятиям о благе и никак не пересекаются с представлениями о конкретных проявлениях блага в добре. Могут быть пары типа благочьстие — злочьстие, благожитие — зложитие и пр., а страдание и козни вообще связаны только с корнем зло-. Благо и Зло — две крайности отвлеченного характера, между ними находится место и добру, но в очень усеченном виде.

Современное же представление о зле охватывает неизмеримо большее поле сознания, что и находит свое отражение в словах. Зловѣрие (зловѣрство) еще сохраняются как слова и сегодня, но главное — в широком распространении слов, обозначающих не духовно-душевную, а умственно-рассудочную сферу человеческой деятельности.

В самом деле, зловредство, зложелание, зломудрие, зломысленность, злонамеренность, злопамятство, злопомышление, злоумышленность, злоразумие, злоречие, злословие, злоязычие и прочие подобные термины, не исключая и злорадства, встречаются не только в словарях. Именно интеллектуальная деятельность человека со времени, прошедшего от XV в., получала такое количество отрицательных определений, и легко понять, почему это случилось. Мысль в противоположность чувству (ум в противопоставлении душе) не пользовалась симпатиями церкви, но и сама по себе мысль, по нравственным признакам неопределенная, давала основания для сохранения предосторожности. Мысль, ум, разум сами по себе отмечены положительно, но возможность злоупотребления ими все-таки существовала и оценивалась негативно. Но — только мысль! Свободная от противопоставления блага-добра мысль, новая энергия человеческого существования, неизвестная в эпоху раннего Средневековья и не очень активная в Средние века, проявляла себя все настойчивее. Усиление понятия «зла» наш язык видит в активной расточительности «злой силы» — мысли, не навязанной нравственностью и не освященной благодатью.