Другая история литературы. От самого начала до наших дней

Вот вам: по мнению историков и литературоведов, эволюционное развитие происходит не просто так, его нужно «насаждать»! И мало того, смотрите, КТО насаждает отжившую, казалось бы, за триста лет «классическую», языческую древность: патриархи!!!

Рассматривая византийскую историю, отметим также странные «скачки» цифровых данных о численности населения. В VI веке Константинополь насчитывал 200–300 тысяч жителей, к IX веку (во время, говорят, напряженной борьбы с арабами и славянами) тут осталось только 30–40 тысяч человек (в других городах живало не более 8-10 тысяч в каждом), к XV веку уже было 500 тысяч. И это при том, что время с IX по XI век считается золотым веком македонской династии, периодом роста городов! Если же выстроить эту демографию по линиям веков, то все приходит в норму: линия № 5 (IX век), численность населения столицы составляет 30–40 тысяч человек, линия № 6 (VI век) – 200–300 тысяч, линия № 7, реальный XV век – полмиллиона.

«Со второй половины XI века спадает мистическая волна, породившая Симеона Нового Богослова, и начинается небывалый до тех пор подъем светских тенденций византийской культуры, который стимулирует… усвоение античного наследия».

Как сообщает дальше С. Аверинцев, Михаил Пселл (1018 – ок. 1078 или 1096) обновляет традицию неоплатонизма и призывает к точным рассуждениям, основанным на силлогистике. «Словесная «жестикуляция» обращений к читателю выдают такую степень уверенной в себе индивидуалистической субъективности и артистичности, которая заставляет вспомнить авторов Ренессанса».

Хороша же наша история, если, читая работы XI века, надо «вспоминать» авторов Ренессанса, а обратившись к творчеству этих последних, обнаружить, что они – будто в издевку над такой историей, – в творчестве своем «вспоминают» авторов античности!!!

Оцените такой пассаж:

«Совершенно иной уровень отношения к сокровищнице классической Древности у Евстафия Солунского, который сумел соединить в себе глубокого знатока античных авторов и проницательного наблюдателя современной ему жизни. Этот ученый… много потрудился над комментариями к сочинениям Гомера, Пиндара, Аристофана, Дионисия Перигета; работы эти составили принципиально новый этап в истории византийской филологии, предвосхищали текстологическую работу гуманистов Возрождения».

В одном ученом из XII века совместились «древность», «современная ему жизнь» и… «гуманисты Возрождения»! Между прочим, Евстафий совершенно однозначно пишет, что в его время в придачу к «Илиаде» Гомера придирчивые критики получили еще и «Одиссею», но почему-то не спешат браться за нее, а продолжают «терзать» «Илиаду». Поэтому он сам взялся комментировать это произведение, незаслуженно, на его взгляд, обойденное вниманием. Надо ли быть литературоведом, чтобы сообразить: книга вышла при жизни самого Евстафия и упомянутых им критиков, причем независимо от того, когда произошли события, описанные в поэме.