С IV до начала VI века шло выяснение взаимоотношений между христианством и «старинным языческим миром», пишет А. А. Васильев. Задуматься бы ему о смысле высказанного. Ведь не может быть спора с идеей, если отсутствует человек, носитель этой идеи. А если такой человек есть, если идеи не только бродят, но даже имеют свое выражение в книгах, статуях, зданиях в его, человека, современности, то какой же это «старинный мир»? Так, нынче в России спорят между собой «демократы» и «коммунисты». Можно ли назвать коммунистов представителями «древнего мира»? Ведь они застали его при своей жизни, сами еще живы вполне!.. А вот спорщиков, требующих вернуть на престол рюриковичей, вы не найдете.
А нам к тому же объявляют, что, помимо спора христиан с язычниками, шел спор между самими христианами: одни находили достоинство в греческой культуре и считали возможным примирить ее с христианством, другие не допускали, что «языческая древность» может иметь какую-либо ценность для христианина, и отвергали ее. Понятно, что определения типа «старинный», или «древний», или «языческий» привнесли в эти споры тоже последующие историки.
В Александрии царило иное отношение к совместимости христианства и «древнего язычества» (не вчерашнего язычества, а именно «древнего», так пишут историки, не понимая, что делают). Александрийские греческие философы стремились увязать вместе эти два на вид несовместимых элемента. Однако проблема взаимоотношений языческой культуры и христианства никоим образом «не была решена во время дебатов первых трех веков христианской эры», пишет Васильев. Если же мерить историю не веками, а «линиями веков», то удастся найти, что проблема была решена. Ведь она действительно была решена.
Но раз мы собирались перечислять писателей, то начнем. В IV веке Аммиан Марцеллин, сирийский грек родом из Антиохии, писал свои «Деяния», то есть историю Римской империи на латинском языке, стремясь быть продолжателем истории Тацита:
В то время в Антиохии жили не только «язычники», но и христиане. Им ничто не мешало сосуществовать рядом. Антиохия в противовес александрийской школе нашла собственное направление в теологии, которое защищало буквальное понимание Священного Писания без аллегорических интерпретаций. Это движение возглавлялось таким необычным человеком, каким был Иоанн Златоуст:
Итак, автор XIV века (линия № 6) лично сообщает, что не только прочел произведения автора IV века (линия № 5), но в юности также с любовью слушал его голос. Если историки не смогут предъявить публике граммофон, изобретенный в IV веке, то им придется серьезно отнестись к нашей версии, сближающей времена.
Из палестинского города Кесария происходил «отец церковной истории» Евсевий (IV век). Жизнь этого очередного «отца истории» приходится на ту же линию № 5, что и жизнь «отца истории» Геродота (V до н. э.). Хроника, написанная Евсевием, содержит краткий обзор истории халдеев, ассирийцев, евреев, египтян, греков и римлян. А. А. Васильев пишет, что представляла собой эта хроника: