Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона

«Критики западной науки пытались ложно трактовать научные открытия европейцев, приводили пространные и неконкретные цитаты из конфуцианской классики и заявляли, что западная наука берет свои истоки в китайской, — пишет Д. В. Дубровская. — Таким образом, было заявлено, что западные календари были взяты из главы «Яотянь» в «Лишу», базовые идеи западных воззрений на Землю в ее астрономическом статусе исходили из комментария к 10 главе Цзэнцзы, а формула для вычисления длины окружности была найдена и освоена Цзы Чунчжи (425–500). В отношении алгебры заявлялось, что тут был позаимствован метод Ли Е времен династии Юань, тогда как другие элементы западной математики были извлечены из древнего математического трактата «Чжоуби суаньцин».

Между тем астрономы, о которых просил Риччи, прибыли в Пекин (в 1622). Это были два высокообразованных священника — Адам Шалль фон Белл (в латинской транскрипции Скалигер) и Иоанн Шрэк, или Терентиус. Четыре года спустя Шалль опубликовал здесь первое описание телескопа Галилея на китайском языке, а Терентиус в 1628 году напечатал на китайском же языке трактат о движении звезд и планет, в котором без обиняков навесил на старую китайскую астрономию ярлык «фантазии». Он наглядно, с помощью телескопа показал недостатки древних заблуждений.

«Момент истины» наступил, когда в Пекине ожидалось солнечное затмение 21 июня 1629 года. Ответственные за небесные предсказания астрономы получили официальное указание предоставить свои расчеты. Они предсказали, что затмение произойдет в 10 часов 30 минут и продлится два часа. Иезуиты же вычислили, что оно начнется на час позже, а продлится не более двух минут. Затмение произошло в точно предсказанное иезуитами время.

Через два дня высшие сановники государства представили императору доклад, превозносивший выдающихся западных астрономов. Через два месяца Палата Церемоний, главой которой был Павел Сюй, представила трону доклад о возможных исправлениях лунного календаря, страдавшего существенными неточностями в течение уже 360 лет. Наконец появился императорский указ, вверявший проведение реформы календаря иезуитам. Спустя две недели Павел Сюй в сотрудничестве с Терентиусом изложил долгосрочную программу по переводу западной научной литературы по математике, оптике, гидравлике и даже музыке на китайский, о сооружении десятков современных астрономических инструментов и об изменении счисления времени.

Такова история китайской истории. Риччи, как и его последователи, посылали в Европу доклады, в которых Китай рисовался страной, управлявшейся философами. Эти сообщения оказали глубочайшее влияние на такие важнейшие фигуры, как Лейбниц и Вольтер, а вкупе с китайской убежденностью в превосходстве и древности всего китайского породили мифический «древний Китай».

Наибольшее влияние на мыслителей середины и конца XVIII века оказал труд иезуитов «Географическое, историческое, хронологическое, политическое и физическое описание Китайской империи и китайской Тартарии», впервые опубликованный в 1735 году. В это время из различных частей мира, не только из Китая, приходили новости о добродетельных и даже великолепных цивилизациях, находящихся вне европейского влияния. Эти описания подпитывали всеобщее недовольство социальными и этическими реалиями, характерными для века, и дали толчок новой литературной форме вымышленного путешествия, в которой традиции и институты, рожденные воображением автора, приписывались отдаленным народам.

В политической области вывод, что столь чудесная цивилизация, которая ничем не была обязана Европе, в принципе могла существовать, произвел огромный эффект. Разделявшаяся многими надежда политического прогресса в Европе того времени состояла в том, что в Китае существовала абсолютная монархия, какой ее видели в идеале. Этот пример был хорош потому, что сама Европа не имела прецедента, на который можно было опереться, а в Китае нашли то, что хотели. Нашли, по словам Хадсона: