Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона

«…империю, столь же старую, как Римская, и все же до сих пор существующую, населенную так же, как вся Европа, свободную от кастовых, дворянских и церковных привилегий, управляемую правителем, посаженным небесами посредством бюрократии, состоящей из ученых-чиновников».

Для многих европейцев XVIII века Китай был страной мечты (особенно учитывая тот факт, что мало кто мог туда поехать). Китай был не реальностью, а воплощением Утопии. Это была страна Бога, такая, какой чуть раньше в воображении угнетенных и обездоленных европейцев была Америка.

Но уже в XIX веке европейцы достаточно резко писал, что переводы классических китайских работ, сделанные римскими миссионерами (в том числе Риччи) показывают, сколь малоценны эти работы для европейцев. Они говорили, что китайская литература — «детская», и это правильно, учитывая состояние общества и интеллекта, из среды которого эта литература произошла. Возникло мнение (даже среди китайских поклонников западной цивилизации), что китайской философии нечего добавить к европейской мысли.

Возвращаясь к теме образования, отметим, что хотя многие позднейшие писатели полагали, будто соревновательные экзамены во Франции обязаны своим происхождением Китаю, все же и сама экзаменационная китайская система, и вообще «огромное уважение к учености», якобы свойственное китайцам, были значительно преувеличены.

Китайская школа прожила без каких-либо серьезных перемен весь последний отрезок своей средневековой истории при манчжурской династии Цин

(1644–1911). «Китай будто уснул, охваченный летаргическом сном», пишет А. Н. Джуринский.

Ценные и оригинальные идеи педагогов, например, Хуан Цзунси (1610–1695), которого иногда называют «китайским Руссо», оказались невостребованными и не повлияли на практику воспитания и обучения. Содержание образования носило сугубо гуманитарный характер. Учащиеся фактически не получали никаких сведений о соседних и дальних странах, им внушалась мысль, будто «Китай есть весь мир». Школьная система и государственные экзамены сохранялись в традиционном виде.

Обучение мальчиков грамоте начиналось с 6–7-летнего возраста в государственных школах за небольшую плату. Длилось обучение семь — восемь лет. Девочки получали лишь домашнее воспитание. Состоятельные родители нанимали домашних учителей или отдавали детей в частную школу.

Придя впервые в школу, мальчик кланялся изображению Конфуция, припадал к ногам учителя и получал иное — школьное имя. Понятие учебного года отсутствовало, так как прием в школу проходил в любое время года. Учились весь год, кроме праздников и новогодних каникул, с 7 часов утра до 18 часов вечера с перерывом на двухчасовой обед. Символ власти учителя — бамбуковая трость красовалась на видном месте и то и дело пускалась в ход. Каждый учился в собственном ритме. Главным способом было мнемоническое обучение: отвечая урок, ученик поворачивался спиной к тексту и старался воспроизвести его по памяти. Отсюда, кстати, китайский иероглиф, который одновременно означает «повернуться спиной» и «учить наизусть».

В итоге первоначального обучения нужно было заучить 2–3 тысячи иероглифов. Программа предусматривала последовательное заучивание текстов трех классических книг — «Троесловие» (начала философии, литературы и истории), «Фамилии всех родов» (типология китайских имен), «Тысячесловник» (содержанием сходный с «Троесловием»). Заучивали и другие тексты, например, «Детские оды» нравоучительного характера.

Особое внимание при элементарном обучении уделялось каллиграфии — искусству иероглифического письма.

После успешного экзамена в начальной школе учащиеся могли продолжить образование на следующей ступени. Обучение здесь длилось пять — шесть лет. В программу входили философия, литература, история, стилистика. Главными учебными пособиями являлись два конфуцианских компендиума: «Четверокнижие» и «Пятикнижие». Программа естественнонаучного образования фактически отсутствовала, преподавались лишь начала арифметики. Учащиеся регулярно и часто сдавали экзамены (месячные, семестровые, годовые). По окончании обучения 18–19-летние юноши могли готовиться к сдаче государственных экзаменов.