Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона

Аллами выступил против деспотического домашнего воспитания, религиозного фанатизма и сословности обучения. Источником человеческих пороков он считал дурное воспитание. Впрочем, как правоверный мусульманин он признавал и божественную предопределенность жизни и характера человека. А император Акбар предполагал ввести в обязательные учебные планы светские науки: арифметику, алгебру, геометрию, медицину, агрономию, основы управления, астрономию. Подобные новшества отражали стремления приблизить школу к практическим потребностям своего времени. Вот как об этом говорил Акбар: «Никто не должен пренебрегать требованиями дня». При дворце была школа для девочек, где изучались гуманитарные науки и фарси.

Акбар попытался ввести для всех подданных, независимо от касты и вероисповедания, единое светское образование. Но все эти планы по большей части остались нереализованными.

Образование Китая

Китай, полагают, имеет длинную историю, – более длинную, нежели Византия или арабский мир: уже в очень далекой древности тут достигли много всяческих успехов. Трудно объяснить, почему же в таком случае культуры Китая и Европы встретились лишь в Средние века, причем Китай был открыт европейцами. Еще труднее понять, почему Китай, имея приоритеты во всех отраслях науки и техники, заимствовал иностранные изобретения в конце тех же Средних веков.

Еще больше необъяснимого обнаруживают специалисты, когда берутся за изучение отдельных сторон культурной жизни Китая. Например, можно ли было ожидать, что древний Китай – это одновременно и средневековый Китай?… Однако именно это утверждает А. Н. Джуринский в своем очерке о китайской педагогике:[34]

«Средневековая эпоха заняла в истории Китая громадный временной отрезок – с конца I тысячелетия до н. э. до конца XIX в. Эта эпоха складывалась из ряда периодов, каждый из которых отмечен определенными тенденциями и событиями в педагогической мысли и школьном деле».

Сразу после этого историк, почему-то пропустив 800 лет древней «средневековой» эпохи, тратит ровно сорок слов, чтобы охарактеризовать письменность и школьную систему Китая II века до н. э., которая удержалась, оказывается, аж до ХХ века:

«При династии Цинь (II в. до н. э.) были произведены упрощения и унификация иероглифической письменности, что существенно облегчило обучение грамоте. Была создана централизованная система из правительственных (казенных) школ (Гуанъ сюэ) и частных школ (Сы Сюэ). Подобная типология учебных заведений просуществовала до начала XX в.».

Затем в трех абзацах умещаются двенадцать столетий, вплоть до Х века н. э.: о бумаге, о трехступенчатой системе образования (начальные, средние и высшие школы), о конфуцианстве как официальной идеологии воспитания и образования, об экзаменах на ученую степень, чтобы занять место в государственном аппарате, о появлении заведений университетского типа. Тут же помещен список пяти классических конфуцианских трактатов: «Книга перемен», «Книга этикета», «Весна и осень», «Книга поэзии», «Книга истории». Три абзаца на все! Можно смело сказать, что это изложение не исторических сведений, а перечисление предрассудков и ошибок, потому что ничего другого об этом мнимом Китае неизвестно.

Следующие два абзаца в книге Джуринского посвящены XI и XII векам. О Византии этого времени сведений – масса. Здесь же мы лишь узнаем, что «на излете «золотого века» китайского Средневековья все сильнее проявлялся отрыв системы образования от практических нужд»

, а также встречаем два имени: Ван Аньши (1019–1086), реформа которого так и не была осуществлена, и Чжу Си (1130–1200), который «трактовал жизнь как победу человеческого разума и правил любви» и обосновывал идеи безусловного подчинения младших старшим, детей родителям, подчиненных начальнику. Ничего здесь нет ни сугубо китайского, ни древнего.

При монгольской династии Юань (1279–1368), полагают историки, наряду с традиционными типами учебных заведений распространяются монгольские школы. Но в самой Монголии школ, кажется, не было до ХХ века.