Другая история Российской империи

Новый император, воспитанный в протестантской Голштинии, плохо знал язык и обычаи страны, в которой ему предстояло царствовать, с пренебрежением относился к православию и даже ко внешнему соблюдению православного ритуала. Его идеалом был прусский король Фридрих II, а мечтал он разгромить Данию, которая в своё время отобрала Шлезвиг у его родного голштинского герцогства. Первое, что он сделал, получив трон, было сообщение Фридриху II о намерении России заключить с ним сепаратный мир. И это притом, что русская армия одержала победу и на тот момент была гораздо сильнее прусской!

Перед нами яркий пример неудачного выбора кандидата на престол. Этот человек мало того, что не знал страны, которой ему довелось владеть и управлять, – он жил интересами других стран, и в их интересах желал использовать Россию.

В те времена интересы страны понимали просто и грубо: война считалась удачной, если удавалось приобрести новые территории, которые или имели военно-стратегическое значение, или могли стать источником дохода для государственной казны. Шведская война принесла России так называемую Кюменегорскую провинцию, что отодвинуло государственную границу от Петербурга и обезопасило его; Семилетняя война дала России Пруссию с Кёнигсбергом.

Что было бы с мировой политикой и границами в Европе, если бы Елизавета прожила ещё несколько лет – рассуждать не приходится, но Пруссию русские занимали прочно несколько лет, и во всяком случае обладание новой провинцией с высшей культурой и большей зажиточностью, чем земли империи, могло представить большие финансовые выгоды. Но для императора России Петра III выгоды России не значили ровным счётом ничего.

В. О. Ключевский:

«Вошедши на престол, он сохранил всю мелочность и узость мышления, детские привычки. Вместе с тем в нём пробудилась трусость, соединённая с легкомыслием и беспечностью. Он создал вокруг себя мирок из всякого международного сброда, замкнув себя в нём и отгородив себя от России. Вступив на престол, Пётр редко заканчивал день трезвым. Каждый день заканчивался пирушками в голштинской компании, где говорилось и делалось такое, что, по словам очевидцев, сердце обливалось кровью от стыда за императора Российского. Пётр мало заботился о своём положении и скоро успел вызвать своим образом действий единодушный ропот в обществе».

1762, январь. – Пётр III упразднил Тайную канцелярию и отменил пытки. Запрещено кричать: «слово и дело». Функции политического сыска переданы Секретной экспедиции в составе Сената. Пётр III снизил налог на соль и отменил таможенные пошлины, подорвав доходы бюджета. Февраль. – Выпуск ассигнаций на 5 000 рублей. Когда на рынок одновременно попадают «хорошие» (настоящие золотые или серебряные) и «плохие» (бумажные) деньги, при наличии бумажек никому не выгодно платить серебром или золотом. Серебро и золото исчезают из обращения, утекая в чужие страны. Март (по юлианскому календарю 18 февраля).– Опубликование «Манифеста о даровании вольности и свободы российскому дворянству». Уже освобождённые от обязательной гражданской службы Елизаветой Петровной дворяне отныне освобождены и от военной службы, сохраняя, однако, привилегированные права не неё.

Теперь дворяне могли служить только по своей охоте; они получили возможность жить в своих поместьях, свободно выезжать за границу и даже поступать на службу к иностранным государям. Проще говоря, прежние попытки элиты ограничить власть самодержавия ради собственного всевластия неожиданно кончились решением самодержавия предоставить элите вседозволенность.

А. С. Пушкин:

«Аристокрация после него [Петра I] неоднократно замышляла ограничить самодержавие; к счастию, хитрость государей торжествовала над честолюбием вельмож, и образ правления остался неприкосновенным. Это спасло нас от чудовищного феодализма, и существование народа не отделилось вечною чертою от существования дворян. Если бы гордые замыслы Долгоруких и проч. совершились, то владельцы душ, сильные своими правами, всеми силами затруднили б или даже вовсе уничтожили способы освобождения людей крепостного состояния, ограничили б число дворян и заградили б для прочих сословий путь к достижению должностей и почестей государственных… Памятниками неудачного борения аристокрации с деспотизмом остались только два указа Петра III о вольности дворян, указы, коими предкинаши столько гордились и коих справедливее должны были бы стыдиться (выделено нами, – Авт.)».

Так из дворян, как сословия служебного, создано было «сословие паразитов»: теперь они не были обязаны приносить пользу стране, но крестьяне обязаны были их содержать. Народ разорвали надвое.

Историки не понимают истинного значения этого акта.