Другая история Российской империи

Сам Ермак героически погиб в бою в 1585 году (по другим данным утонул, переплывая Иртыш в железном панцире). Кучум же после поражения «бежит в Ногайскую Орду», где преспокойно живёт, по крайней мере, до 1598 года. По представлениям историков, Ногайская Орда – это не то нынешняя Башкирия, не то кочевье на громадном пространстве от нижней Волги до Иртыша. А Ногайской степью назывались полупустынные земли в Предкавказье, в междуречье Терека и Кумы. Подлинные документы об экспедиции Ермака, как считается, погибли, а выписки из них, соответствующие современной версии, сохранились только в позднейшей Погодинской летописи (список не ранее конца XVII века).

После приключений казаков Ермака Тимофеича по Сибири начали бродить разрозненные группы русских людей, но московской администрации здесь по-прежнему не было. По военной реформе царя Алексея Михайловича среди 9 разрядов (по-современному, военных округов) не то, что за Уралом, – coll0 не было ни одного. Сибирский Приказ Московии имел функции департамента современного МИДа; земли за Волгой были, по сути, конфедерацией отдельных «вольных казачьих» и «татарских» орд, так и обозначенных на зарубежных картах до середины XVIII века. С 1644 по 1775 эти орды часто находились в вассальной зависимости от Московии или Манчжурии, и обозначались на всех зарубежных картах того времени под общим названием Великая Тартария.

Весь этот период характерен установлением более или менее мирных отношений с туземными племенами, типа федеральных. Например, в 1663 году Юрий Крижанич давал царю Алексею Михайловичу такие рекомендации: «…и с кузнецкими ордынскими князцами (г. Кузнецк-Сибирский, ныне Новокузнецк, основан в 1617 году, – Авт.) мы можем условиться, чтобы они привозили нам побольше руды». Это самый натуральный федерализм, не нуждавшийся в военном подавлении, – хотя некоторых нецивилизованных «князцев», было, и подавляли.

(Интересно, что казаки, заселявшие Сибирь, заставляли туземных владык присягать, целуя окровавленную кривую саблю. Такую присягу практиковали некогда «монголы», и она же сохранялась в Турции как янычарский обычай. Турецкий султан в 1621 году послал «кровавую саблю» польскому королю Сигизмунду, требуя целования её в знак отказа от притязаний на Москву (см. «Вести-куранты», приложение 1, 1600—1631). Турки, наследники Византии, – в которой мы полагаем исток «монгольского» ига, – очевидно, видели в кривой сабле символический полумесяц. Трудно сказать, что за символ видели в ней российские казаки, но ведь и Русь объявила себя наследницей Византии. В России обычай целовать саблю сохранялся при посвящении в гусары аж до XX века.)

Завоевательная деятельность Петра I совершенно не обращена к Сибири. Он просто разрешал осваивать её богатства, на страх и риск осваивателей, – мы говорили об этом в главе «Присоединение Урала». В 1760 году Елизавета Петровна милостиво разрешает помещикам «ссылку крестьян на поселение в Сибирь в зачёт рекрутского набора». Этот указ прямо говорит о стимулировании колонизации Сибири и совершенно аналогичен одновременному с ним распоряжению английского короля Георга III о колонизации Индии и Канады. В полном титуле императрицы Елизаветы (по состоянию на 1752 год) фигурирует «царица Сибирская», но вся Сибирь ещё считается одной губернией, то есть её география остаётся неизвестной. И Екатерина II в своих «Записках», описывающих её воцарение в 1762 году, называет в числе десяти своих начальных губерний единственную закамскую – Сибирскую.

А каковы же были дороги в Сибирь? Их имелось две: северная (Бабинская) от реки Туры до Верхотурья, и южная, через Оренбург.

Начнём с северной.

В 1595 году посадский человек из села Верх-Усолка Артемий Софронович Бабинов откликнулся на указ царя Фёдора Иоанновича и указал путь через Камень (так звали Урал) – до реки Туры на восточном склоне горного хребта. Он же руководил строительством новой дороги. Протяжённость этого пути – 280 километров. На своём пути он пересекает около десятка средних и малых рек и около тридцати ручьёв и водотоков, местами заболочен, а местами поднимается на возвышенности и перевалы.

Тракт проходит границу Европы и Азии между горами Павдинский Камень на севере и Лялинский Камень на юге на высоте около 640 метров над уровнем океана, и далее на восток на протяжении четырёх километров понижается до 400 метров, то есть имеет значительный уклон. Для ямщиков, едущих с востока, это было нелёгким испытанием. Но! В целом дорога имеет такой ровный рельеф, что кажется, будто её прокладывали опытнейшие топографы с использованием самых современных приборов. Даже в наш век с применением аэро-и космических средств съёмки нельзя найти более рациональной трассы (с учётом того, что в XVI веке из землеройной техники имелись только лопата да кирка).