Другая история Российской империи

Ничего в этом удивительного нет. Рабство в разнообразных его формах было присуще всем странам мира. Но на Руси существовала монархия, которая стояла поперёк дороги рабства, – у нас его и не случилось. Перед Петром I крестьянин был крепок земле, как дворянин был крепок службе: это было ограничение военного подчинения, а не частной собственности. «Сильные» же люди всегда думают о собственности, и в те времена пытались превратить в собственность, в рабов, царёвых подданных, и цари боролись именно с «сильными» людьми. А идеалисты всегда расчищают дорогу «сильным».

Пока существовала царская власть, крестьянин был лично свободен, хозяйственно независим и судебно равноправен. Конец крестьянским вольностям пришёл с концом царской власти, с реформами Петра, – но Пётр не давал вольностей и дворянам!.. Екатерина им вольности дала, и они немедленно полезли в политику.

Все персоны, перечисленные выше, а с ними А. Б. Куракин, и в определённой степени Е. Р. Дашкова и Ф. В. Ростопчин выказывали симпатии сознательно отдаляемому от екатерининского трона Павлу Петровичу. В 1783 году братья Панины подготовили для него проект «фундаментальных законов». Вступление к документу, с которым дворянская элита собиралась обратиться к наследнику престола, было составлено Д. И. Фонвизиным: «Государь… не может равным образом ознаменовать ни могущества, ни достоинства своего иначе, как постановя в государстве своём правила непреложные, основанные на благе общем и которых не мог бы нарушить сам, не перестав быть достойным государем». Здесь уместно вспомнить историю отечественной прессы. В России, начиная от Петра, существовала только официозная пресса. В годы правления Елизаветы Петровны появился первый частный ежемесячный журнал, – «Трудолюбивая пчела» А. П. Сумарокова. И этот пример показал, что свободное творчество позволяет себе сатирический тон по отношению к власти. Вот парадокс, которого сами дворянские идеалисты не замечали: каждое частное лицо может иметь своё частное представление о благеобщем, а несколько частных лиц, затеяв издание нескольких частных журналов, будут вносить в общество сумятицу, притом, что государю предлагается или устранится от контролирования процесса, или встать в общий ряд частных лиц.

А куда же, в таком случае, деваться благу общему?

Журнал Сумарокова, разумеется, уже через год закрыли. Но прецедент был создан; вслед за «Пчелой» в 1760—1770-е годы появились другие журналы частных издателей: «Трутень», «Живописец», «Кошелёк» Н. И. Новикова, «Собеседник любителей российского слова, содержащий разные сочинения в стихах и в прозе некоторых российских писателей» Е. Р. Дашковой и О. П. Козодавлева, «Московский журнал», «С. Петербургский журнал» И. П. Пнина, «Вестник Европы» Н. М. Карамзина… Книжные лавки, организация подписки, типография Н. И. Новикова…

Дворянская литература перестала служить лишь красноречивым переложением доктрин абсолютизма и воспевать успехи власти, а заявила о собственной независимой позиции. Дворянский поэт начинал претендовать на идейное руководство обществом. Екатерина II не только не препятствовала, но и сама принимала участие в развитии журналистики; её секретарь Козицкий в 1769 году начал издавать еженедельный журнал «Всякая всячина», в котором императрица была основным автором. Это было ещё в начале её правления; как видим, тогда она действительно вставала в «единый ряд» с дворянством!

С помощью журнала Екатерина II стремилась привить русской литературе и журналистике идею поддержки монархии и прославления государства. Казалось бы, это и есть попытка постановить в государстве своём правила непреложные, о чём, собственно, и желал Фонвизин просить наследника, но её правила, даже не подтверждённые суровым законом, а просто высказанные в благожелательном тоне, элите не понравились. Её стремление внедрить их встретило резкий отпор со стороны частного издателя журнала «Трутень» Н. И. Новикова. Он вступил в открытую полемику со «Всякой всячиной» и это был первый случай информационного противостояния на страницах печати.

Но вот пример. Императрица не раз высказывала педагогические идеи: в «Наказе», в своих сказках, в инструкции, данной князю Н. Салтыкову при назначении его воспитателем её внуков. Так вот, эти идеи Екатерина заимствовала у излюбленных идеалистами Монтеня и Локка! Она выдвигала на первое место в воспитании нравственный элемент – вкоренение в душе гуманности, справедливости, уважения к законам, снисходительности к людям.

А Новиков, требуя гуманности, справедливости, уважения законов и снисходительности к людям, издавал оппозиционные журналы, которых становилось всё больше и больше. Он расширил типологию изданий, разделив читательские группы по интересам и по возрасту; его журналы стали инструментом социально-политического управления аудиторией (манипуляции), разрушая государственную монополию на руководство общественным мнением. К тому же он выпустил с 1779 по 1792 год около девятисот названий книг.