Другая история Российской империи

Во время польско-шведской интервенции начала XVII века крымчаки усилили набеги и разрушили многие сооружения засечной черты. В 1618—1630 они нападали реже, но из-за ветхости укреплений их набеги наносили существенный урон. Набеги участились в годы русско-польской войны 1632—1634 годов.

Движение на юг приостановилось. Наиболее южные форпосты (как Царёв-Борисов) исчезли бесследно. Татарские шляхи (западный, шедший из Крыма на Тулу, назывался Муравским; восточнее был Изюмский; самый восточный – Калмиусский) снова стали служить кочевникам для набегов. Население разбежалось из бассейна реки Оскола (по обе стороны которой тянулись два шляха), и стали искать убежища на лесных притоках Донца, кругом Белгорода, или у ещё более отдалённого Воронежа, защищённого лесами. В Курской земле, где на водоразделе донских, днепровских и окских притоков сходились все татарские шляхи, никто вообще не решался селиться, а то население, что имелось к югу от Оки, говоря по правде, аж до Екатерины II жило, по сути, само по себе.

При Анне Иоанновне южные губернии России продолжали страдать от набегов крымских татар. За период с 1713 по 1735 год было тридцать пять набегов. И вот, незадолго до войны с Турцией, вместо казацких начато было формирование десяти украинских, а также четырёх закамских ландмилицких полка (их содержание обходилось дешевле, чем регулярных). Задумка соответствовала манифесту, принятому ещё Екатериной I в январе 1727-го: «Справиться с примерами шведскими, каким образом у них в мирное время солдаты стоят в земле по крестьянам и на них работают. Сыскать наши старые примеры, как прежде всего солдаты и рейтары во время мирное расписаны были по городам, и даны им были земли…».

Мы выделили тут слова «вместо казацких», поскольку ещё в 1732 году была предпринята попытка ликвидировать шесть прежних Слободских полков. Они стояли на автономных территориях и были укомплектованы вольнонаёмными, а потому представлялись ненадёжными. Но из этой затеи ничего не вышло; напротив, пришлось ландмилицким полкам предоставить почти те же привилегии, что имели «старые» Слободские.

Одновременно началось строительство новой оборонительной линии. Почти на всём её протяжении правительство вынуждено было строить новые города, специально с целями обороны; во многих местах приходилось вместе с городами создавать и население. Проект, предложенный в конце 1730 года в Сенат, предусматривал одновременное строительство трёх пограничных линий – Украинской, Ново-Закамской и Царицынской, причём в самой идее линий и обеспечении их охраны несомненно отразилось влияние опыта использования прежних засечных черт по южным пограничьям с Диким полем, – линии представляют собой как бы новые черты, шагнувшие ещё дальше на юг и юго-восток. А идея такого строительства возникла ещё ранее и восходит к предшествующему царствованию, если не ко временам Петра I, так как к концу 1730 года Сенат уже имел план Украинской линии, составленный Андреем Дебриньи.

Данные о протяжённости этой линии разнятся: Журавский называет 800 вёрст; Скальковский – 385; Чеботарёв – 268; Манштейн – около 400. Число опорных крепостей тоже разнится от 15 у Манштейна, до 18 у Скальковского. Но как бы то ни было, реальные условия создания цепи крепостей, с сетью более мелких укреплений, объединённых земляным валом, в малозаселённой и маловодной степи между Днепром и Доном, делало новую линию тяжёлым испытанием для однодворцев южных губерний и украинцев, силами которых она строилась и содержалась! За девять лет строительства на линию было выслано более 120 000 работников; общие убытки казны составили 1,9 миллиона, а численность однодворцев южных губерний, несмотря на естественный прирост, сократилась на 66,5 тысячи человек.

Кроме того, тяжёлые людские потери и разорение однодворцев южных губерний вызвала русско-турецкая война, участившая наборы в ландмилицию, сбор лошадей туда же и на обеспечение армейских перевозок, которые тоже осуществлялись набранными из однодворцев людьми. Генерал-майор Шипов в донесении от 1 апреля 1738 года нарисовал яркую картину разорения однодворцев:

«Самые лучшие и годные в службу однодворцы и с лошадьми разобраны в подводы под артиллерию… також многие разосланы в разные работы и посылки, и для рубки лесов, и возки к линии овса и соли… в Тавров к бочарной и бударной работе… и затем-де в дистриктах годных в службу людей и лошадей находится малое число, а в некоторых сёлах и деревнях и не находится…»

Планы поселения ландмилицких полков по линии тоже встретили затруднения, так как сам набор в полки, их формирование, да и строительство самой линии шли медленно. В конечном счёте, уже к середине 1730-х годов она оказалась неэффективной, что было признано сенатским докладом 28 сентября 1743 года, и так и не была достроена.