Другая история Российской империи

Одновременно с Украинской строились и заселялись Царицынская (тот её участок, который не был построен при Петре в 1718—1723 годах) и Ново-Закамская линии. Эта последняя послужила недолго: в связи со строительством Оренбургской линии её укрепления оказались в тылу, и уже к концу 1730-х поселённые по ней служилые люди были переведены на Оренбургскую.

Тем не менее, строительство новых пограничных линий имело и положительные стороны, хотя и купленные иногда чрезмерной ценой: линии дали начало освоению новых массивов Дикого поля, в какой-то степени обезопасили границы от набегов кочевников. Ландмилицкие войска, несмотря на все недостатки в их обеспечении и тяжесть их содержания для населения, оценивались очень высоко – по словам Х. Г. Манштейна, «это превосходнейшее войско в России» – и сыграли свою роль во время русско-турецкой войны 1735—1739 годов.

1736. – Указ о прикреплении рабочих к фабрикам и заводам. Закон, ограничивающий служебную повинность дворянства и позволяющий одному из сыновей оставаться дома, в поместье.

Пётр I требовал, чтобы дворяне, производимые в офицеры, знали «с фундамента солдатское дело». При нём дворянин зачислялся в военную службу с юных лет, обыкновенно с пятнадцати, и должен был начинать её непременно с рядового. Он же требовал от дворян обязательной образованности.

По смерти Петра энергия правительства в привлечении на службу дворян и соблюдении установленных им правил значительно ослабела. При Екатерине смотры дворянам делались реже, а угрозы «нетчикам» становились менее строгими.

В правление Анны Иоанновны, при строгом Минихе, опять повернулось назад: в 1732 году было предписано явиться на смотр к герольдмейстеру всем шляхетским и офицерским детям пятнадцати лет, а также отставным штаб-, обер– и унтер-офицерам. К ослушавшимся применялись суровые меры, почти как при Петре: отдавать половину имений «нетчиков» лицам, донёсшим на них. Укрывателям «нетчиков» грозил такой же штраф, какой был установлен за пристанодержательство беглых крестьян: за каждого человека сто рублей. Указом от 1737 года Анна Иоанновна (её Кабинет) вновь узаконила обязательное начальное обучение дворянских детей: к двенадцати годам недоросли должны были быть грамотными, кто же из них ничему не научался и к шестнадцати годам, тех отдавали в матросы.

С 1742 года велено было недорослей за неявку на смотр и за необучение записывать или в матросы, или в солдаты в Оренбург на поселение. Но вместе с тем Анна Иоанновна существенно облегчила дворянину исполнение служебной повинности. Удовлетворяя до известной степени желаниям шляхетства, которые высказаны были в мнениях, поданных в Верховный тайный совет ещё в 1730 году, императрица указом от 31 декабря 1736 года ограничила срок обязательной службы дворян двадцатью пятью годами и предоставила одному из шляхетских братьев право заменять личную службу поставкой рекрут из крепостных людей. Так было положено начало освобождению дворянства от лежавшей на нём в течение нескольких столетий обязанности государственной службы.

1737. – Создание пожарной службы в Москве.

1738. – Возобновление русско-французских дипломатических отношений. В Париж прибывает русский посланник князь Кантемир.

1739. – Во всех епархиях приказано открыть семинарии. Установление предельных цен на зерно.

В этом же году встретила своё тридцатилетие цесаревна Елизавета, дочь Петра I, скучавшая в своём дворце. При ней особенно знатных людей не было, а позже прославились две фамилии, Воронцовы и Шуваловы. Отец графов Романа и Михаила Ларионовичей Воронцовых принадлежал к среднему шляхетству; в 1730-х занимал не особенно крупную, но довольно выгодную должность костромского провинциального воеводы. Михаил Воронцов был женат на двоюродной сестре Елизаветы, Анне Карловне Скавронской. Братья Пётр и Александр Ивановичи Шуваловы, пажи и камер-юнкеры Елизаветы, были сыновьями архангельского губернатора, генерала И. М. Шувалова.

1 января 1740 года наступил последний год жизни императрицы Анны Иоанновны; она была старше своей кузина Елизаветы на 16 лет.

Тот январь был памятен всей Европе жуткими морозами, но императрица смогла использовать и мороз: повелела устроить большой «потешный праздник» по случаю свадьбы своего шута Голицына. На Неве был выстроен ледяной дворец, в котором с великим искусством всё было сделано изо льда: мортиры, стреляющие настоящими ядрами; огромный слон, с рёвом выбрасывающий из хобота зажжённую нефть; дельфины, из челюстей которых извергались огненные нефтяные фонтаны. Освещали дворец «несколько шандалов со свечами, которые по ночам, будучи нефтью намазаны, горели», а отапливал «резной работы комель», в котором лежащие ледяные дрова, «нефтью намазанные, многократно горели».

Все эти невероятные картины взяты из учёного описания очевидца – академика, «физики профессора» Георга Вольфганга Крафта. А нефть, которой отапливался ледяной дворец, скорее всего, была доставлена в Санкт-Петербург с берегов Каспия.