Другая история Российской империи

Лишь при Петре I встала задача полного включения уральских народов в число народов российских, а значит, их подчинения государственной администрации, – чтобы двигаться дальше, в Сибирь.

Некоторые люди, и даже историки с антироссийскими взглядами оценивают такую политику центральных властей как «жестокое подавление свободных народов», осуждают её. Однако давно пора от истории «объясняющей» переходить к истории «понимающей»: движение вширь, вплоть до создания границ с равными по мощи соседями, наблюдалось у всех без исключения государств; «подавление свободных народов» позволяли себе все европейские (и не только) державы постольку, поскольку это было в интересах именно государства. Движение России на восток направляла не чья-то личная алчность, глупость или кровожадность, но – государственный интерес; а мы не забываем, что новая промышленность на Урале была крайне важна для России.

С другой стороны, встраивание «свободных народов» (на самом деле, племён) в общий ряд всех народов России – просто эволюционный процесс общего культурного структурирования. Внутри существовавших на Урале и в Сибири слабых государственных образований, вроде Ногайского ханства (Башкирии) происходили такие же процессы, как и в любых международных делах, но на более низком уровне: племена дрались между собой ради собственного, скажем так, «позиционирования» среди своего окружения.

В до-великокняжеской Руси было то же самое, чему свидетельством сохранявшаяся аж до ХХ века практика выхода деревень друг против друга «стенка на стенку» на кулачный бой. И на Урале, и в Сибири местные ханства воевали между собой, как некогда удельные княжества России, – но теперь Россия не была удельной, она совершенно очевидно вела борьбу за первенство не среди «диких племён», а за своё место среди самых цивилизованных на тот момент стран мира.

Экономическая экспансия на восток в XVII—XVIII веках велась через скупку земель, – но и без оной занимали земли под заводы и горные разработки. Крупным экономическим изъяном России всегда было отсутствие собственного золота и серебра; а помимо злата-серебра, остро не хватало сырья для производства вооружений. Сырьё же для этих целей было, прежде всего, на Урале: медь и железо.

Причём движение России на восток было достаточно мирным. Как пишет краевед А. В. Горохов (Миасс), весь ход покорения Урала, а позже и Сибири, можно охарактеризовать термином «ползучая аннексия» (термин «аннексия», правда, к этой истории не подходит, поскольку присоединяемые ханства юридически не были субъектами международного права, – но мы оставим его из уважения к Александру Викторовичу).

Даже если встать на позицию официальной историографии, во всех эпизодах «аннексии» в XVII столетии фигурируют несколько этапов:

1. Проникновение в регион русских «вольных людей», – это казаки, беглые крестьяне, купцы, промышленники.

2. Заключение российскими чиновниками союзнических договоров с туземными правителями о взаимной помощи в отражении внешней агрессии и взносе средств на содержание войска (ясак), гарантирующего оказание этой помощи, при сохранении всех прочих признаков суверенитета.

3. Проникновение христианских священников-проповедников, крещение местного населения (вначале добровольное, а со времён Петра I принудительное) и организация церковных структур.

Этот процесс как две капли воды похож на «освоение» Америки европейцами; отличие только одно: русские пришельцы не вырезали местное население.

Таков был алгоритм проникновения российской государственности на Средний Урал. И далее на восток, в земли, значащиеся в тогдашних европейских географических атласах как Московская Та(р)тария, до Петра I и при нём продолжали проникать военные, духовные и гражданские его представители, которые, сами того не зная, подготавливали реализацию пунктов 4, 5 и 6 схемы:

4. Организация административных структур, обеспечивающих контроль за сбором ясака, и ввод воинского контингента для защиты как этих структур, так и церковных служащих и русских переселенцев.

5. Усиление вмешательства во внутренние дела ханств при поддержке значительно возросшего воинского контингента, церкви, промышленников и купечества.

6. Полная ликвидация туземного самоуправления при помощи войск; подчинение центральному правительству.

Горное узаконение Петра I от 2 ноября 1700 года предписывало «на Москве и в других городах сыскивать золотых и серебряных и медных руд». Люди из крепостной Московии потянулись на Урал и даже в Сибирь за волей и достатком: туда в то время не ссылали, а засылали, и туземная власть ничего не могла этому движению противопоставить, ибо не имела ни пограничников, ни таможни, ни соответствующих законов. Там явочным порядком строились заводы и рудники, охраняемые частной стражей Строгановых, Демидовых, Ремезовых и прочих; координировал их деятельность А. А. Виниус (1641—1717), глава Сибирского, а затем Артиллерийского приказов.

10 декабря 1719 года прозвучал новый «петровский призыв», – «Горная привилегия» Берг-Коллегии: