Другая история Руси. От Европы до Монголии

2) Миграция из-за политических и военных причин. Отброшенные от границ Китая или Ирана, кочевники двинулись бы на запад в поисках прокорма. Последствия такого их движения испытал бы, прежде всего, ближайший западный сосед, вынужденный освободить пространство для новоприбывших; он в свою очередь пошел бы на запад. Интересно! Раз волны переселенцев многократно докатывались до Европы (как уверяют нас историки), то, значит, чем дальше от Китая на запад, тем слабее народы. С такой точки зрения, где-то на самом крайнем западе, возле Ла-Манша, должно быть огромное кладбище переселившихся с востока слабых племен. И что особенно важно, раз каждое из них сильнее каждого «западного», значит, они и технически более развиты, так как культура идет с востока. И что же получила от них Европа?.. Ничего. Племена, выгнанные поразительно сильными и культурными китайцами, должны были принести хоть какие-то проявления китайской цивилизации в Европу. Где же они, эти «проявления»? Остались в Китае. А вот обратное влияние, влияние Европы на восток, есть, ведь это европейские миссионеры принесли культуру в Китай.[23] Так откуда же и куда шло движение культуры?

3) Волна переселения возможна в результате изменений социальной и политической организации внутри племени или группы племен. Скажем, несколько племен или родов слились в некое общее политическое образование под рукой какого-то выдающегося военного лидера, который сумел ограничить автономию родовых вождей. Так случилось, говорят, при политическом подъеме Чингисхана. Однако такая экспансия требовала всегда полного сотрудничества всего племени или группы племен, кто не сотрудничал или был слаб для борьбы — должен был уйти, и вот мы возвращаемся к варианту № 2.

4) Экономические мотивы, вроде попытки контролировать торговые пути, могли бы двинуть с места войска завоевателей. Но такое «переселяющееся» племя было бы просто шайкой разбойников. Разбойники живут, пока есть торговый путь, а те, кто им пользуется, не имеют политической воли сделать его безопасным. Так что и здесь нет причин для переселения народов.

Г. В. Вернадский отмечает, что может быть не одна причина, а их суперпозиция, то есть создание кочевой империи, подобной Чингисхановой, могло стать результатом не только простой цепи причинных событий, но и амбициозной политики имперской экспансии. Отметим, однако, что при тех человеческих и технических ресурсах, которыми реально владели монголы в XIII веке, у них достаточно быстро должны были отбить эту амбициозность.

Природные условия Евразии и способы производства, соответствующие им, таковы, что плотность населения растет с Востока на Запад, а не наоборот. И что же мы видим, внимательно читая исторические сочинения? Мы видим, что люди переселяются из менее населенных областей в области более населенные, с востока на запад. Бесконечные кочевники бесконечно скачут в перенаселенную Европу в поисках мест для кочевий, так утверждает традиционная история.

А могут ли вообще кочевники собраться в большую компанию, чтобы двигаться в одном направлении вместе со своим скотом и семьями? Скорее всего, нет. Ведь нет никакой возможности прокормить всех животных; они больше вытопчут, чем съедят. Для своего существования кочевникам нужны слишком большие территории, а примитивность средневековых коммуникаций практически не позволяла иметь устойчивую связь разбросанным по большой территории семьям скотоводов. Именно поэтому у них развиты лишь примитивные ремесла, им невыгодно отделять избыточный продукт на развитие своего государства (платить налог), чтобы государство финансировало войну против оседлого народа, с целью захвата его богатств. Дешевле купить у этого народа его товары или обменять на шкуры и мясо!

Вот почему должна быть отброшена фантастическая идея об организованном коллективном действии и победном нашествии на оседлые народы любого широко раскинутого кочующего народа, питающегося от стад, вроде монголов, бедуинов и им подобных.

На всем протяжении нашего исторически достоверного горизонта мы не видим ни одного победоносного нашествия диких кочевников на оседлые культурные страны, а лишь как раз наоборот. Так не могло же этого быть и в «доисторическом» прошлом. Все эти «переселения народов» туда-сюда должны быть сведены лишь к переселению их названий или, в лучшем случае, правителей, да и то из более культурных стран в страны менее культурные, и никак иначе.

Но вот миграция отдельных групп людей вполне возможна, прежде всего с запада или севера Европы, из стран с повышенной плотностью населения. Не Восток пришел в Европу, а европейская культура отправилась в Азию. Археологические следы от Европы до Тихого океана, служащие основанием концепции миграции с Востока на Запад, есть следы как раз обратного движения. В самом деле, чем дальше забираются археологи на Восток, тем примитивнее следы культуры, и не удивительно, ведь котел цивилизации остался в Европе!