Другая история Средневековья. От древности до Возрождения

Монголы получили знание о скотоводстве в VII–IX веках н. э. от переселенцев из Передней Азии или Европы, где оно уже было известно. Переселенцев могло быть всего один-два десятка, но они обладали знаниями, подкрепленными к тому же стадами приведенного с собой скота. Они же принесли сюда новую веру, и со временем территория Монголии вошла в состав Уйгурского каганата.

Взрывное, за 30–50 лет, развитие на этих землях нового вида деятельности, скотоводства, привело к увеличению емкости среды в десятки раз. Через две-три сотни лет бурный рост численности населения нарушил баланс людей с окружающей средой. Еще через какое-то время для ликвидации дисбаланса некоторая часть местной молодежи отправилась в Китай и на запад искать земли для поселения и работу для приложения рук (что породило легенды о монгольских завоеваниях). Вполне реальный случай такого переселения мы находим в истории калмыков, которые в XVII веке упросили русского царя выделить им земли.

После того как избыточное население Монголии было «выпущено», установилось равновесие между популяцией людей и природой, не нарушавшееся, судя по всему, более никогда. К ХХ веку численность всех монголов и родственных им племен не превышала одного миллиона человек.

Мы привели этот пример для того, чтобы показать, к чему приводит культурный контакт двух народов, один из которых – носитель новых знаний. Ведь если бы знание о скотоводстве возникло в монгольском обществе само, потребовалось бы 300 лет на его неспешное развитие, и небольшие рассогласования со средой сглаживались бы естественным образом.

Тридцать лет освоения «импортного» знания или триста лет развития собственного – казалось бы, какая разница? А разница очень существенная. Это тот случай, когда количество разом получаемых знаний переходит в качество, у людей включается «программа миграции» или самоуничтожения (во внутренних войнах). Здесь мы вам показали естественнонаучные основы той «эфироподобной» исторической категории, которую Гумилев назвал пассионарностью.

Конечно, миграции – достаточно редкое явление, крупных переселений было немного. Дело в том, что появление избыточного продукта создало торговлю и привело к возникновению городов, способных аккумулировать большое количество избыточного населения. Ведь емкость самого простого, одноэтажного города достигает тысячи человек на квадратный километр. И уж если город возник, он будет саморазвиваться, создавая коммуникации и сферу услуг, притягивая ремесленников и торговцев, впитывая все новые и новые массы людей. Город – очередной этап в развитии технологии.

И ныне идет колоссальный поток мигрантов из стран Азии и Африки (численность населения которых тоже возросла из-за использования знаний, полученных «со стороны»), но он не очень заметен, поскольку растворяется в ГОРОДАХ тех стран мира, где население и так уже велико и его собственный рост как бы «маскирует» волны миграции.

Магниты цивилизации

Города стали точками кристаллизации кочующего человечества. Но не только! Н. А. Морозов математически доказал, что города становятся центрами административного, экономического и культурного притяжения для окружающих территорий. Вокруг крупных населенных пунктов возникают поля притяжения, подобные гравитационным или электромагнитным.

Человеческие, общественные «поля притяжения», в отличие от физических, проявляются через деятельность людей, через затраты человеческой энергии и времени. Будь то масса войска или масса товара, затраты энергии на их передвижение и непрерывное возмещение возрастают пропорционально площади поля. Иначе говоря, чем дальше земли от административного центра, тем сложнее управлять. Чем дальше от экономического центра, тем дороже товары.

Экономический и административный центры могут не совпадать. Ведь для экономики главное – удобство перемещения товаров в разные стороны, а для руководства территорией – стратегическое положение центра.

Местоположение культурных центров, как правило, связано с центрами экономическими и стратегическими, но нужно иметь в виду, что невесомые идеи культуры, в отличие от войск или товаров, распространяются быстрее и дальше.