Дубай. Волшебный сон, ставший явью

Одно из самых старых упоминаний о жемчуге принадлежит древнеримскому историку Плинию Старшему. В своей «Естественной истории» он замечает: «Впервые увлечение жемчугами и геммами вызвала победа Помпея, подобно тому как победы Луция Сципиона и Гнея Манлия – повлекли страсть к чеканному серебру, атталийским тканям и медным триклиниям, подобно тому как победа Луция Муммия – к коринфской меди и картинам». Во время третьего триумфа Помпея за победу над пиратами, народами и царями Азии и Понта, которая пришлась на день рождения триумфатора, перед изумленными римлянами были пронесены игральная доска с игральными костями из двух гемм шириной около одного и длиной около полутора метров. Автор восклицает: «Пусть никто не сомневается в том, что такие уже выродились, поскольку никакая из гемм по величине сейчас не приближается к такому размеру!» И продолжает: «Был и жемчужный портрет Гнея Помпея, изображение того лица, приятного красой открытого чела с непокорными прядями волос, того честного лица, внушающего почтительность у всех народов, тот жемчужный портрет, тот портрет – воплощение строгости, а вернее – триумф роскоши! Никоим образом, конечно, среди людей того времени не закрепилось бы за ним прозвание Великого, если бы он так не справил триумф за свою первую победу».

Император Нерон усыпал скатным жемчугом скипетры, маски и дорожные спальни. В истории сохранилось предание о двух жемчужинах египетской царицы Клеопатры, одну из которых она, заключив пари с Антонием, выпила растворенной в уксусе.

Если в Риме жемчуг был просто символом власти и предметом роскоши, то на Востоке все обстояло иначе: в Индии жемчуг считался особо сильным лекарством: им лечили едва ли не от всех болезней: от желтухи и отравления до безумия. В Средние века в Европе его прописывали в случае меланхолии, эпилепсии и сумасшествия. Все эти предписания были связаны со стойким убеждением в том, что «жемчуг – лунный камень», а все психические отклонения связаны с воздействием на человека лунного магнетизма.

Впоследствии вера в его магические свойства в Европе ослабела: там он был просто украшением. На Востоке к жемчугу осталось более романтическое отношение: считалось, что он способен возбудить и сохранить любовь, способствует плодовитости. Его носили не просто как украшение, а как талисман и оберег.

И большая часть этих даров моря добывалась в водах Персидского залива.

На старинных картах побережье Залива часто обозначали как «Жемчужный берег» по аналогии с Невольничьим берегом в Западной Африке.

Разумеется, издревле жемчуг добывался и в Южных морях, но жемчуг из Персидского залива всегда ценился особо. Это был лучший жемчуг в мире и назывался он тогда «ориенталь».

Для европейцев все, что добывали в Заливе, было «ориенталь», а вот арабы до тонкостей различали различные виды и формы жемчуга. Каждый имел свое название. Крупные жемчужины называли словом «рас». Те, что помельче, – «батн» или «зиль». Для особо красивого и крупного жемчуга арабского слова не нашлось. Его называли индийским словом «джайун».

Все эти жемчужины должны были иметь правильную, округлую, но не идеально круглую форму, как современный искусственный жемчуг. Это был первосортный товар.

Второй сорт, те, что помельче и что природа не наградила идеальными формами, обозначали как «хашн». А все прочие, мелкие и неправильной формы, также имели свои названия – «фулява», «бадаля», «наим».

Определение жемчуга и его правильная оценка была особой, почетной профессией, наподобие «сомелье». Легко представить, какие споры разгорались между дубайскими торговцами и купцами-перекупщиками из Индии, Африки, Азии и Европы на «жемчужном» рынке осенью, когда добыча была рассортирована, предварительно оценена и готова к продаже!

Самым ценным считался «джавахир» – матовый белый жемчуг с легким розовым отливом. За ним идет «набати» – в нем более глубокий розовый оттенок. Свое название имеет каждый оттенок – голубоватый, голубой, зеленовато-серый и многие другие. Это – большая ценность. Такие жемчужины ювелиры вставляли в кулоны, серьги и браслеты. А вот из более мелких, а значит, и дешевых жемчужин делали ожерелья, насаживали на нить или обшивали ими парадные одежды вельмож, в том числе и русских. Интересно, что в России лучший жемчуг из Залива имела не царица – супруга императора, а графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская – дочь фаворита «матушки-императрицы» графа Орлова.