Души человеческие: "чёрный меч" (СИ)

«Рекрут 4-0-0-1-7-9, войсковая часть fi-1-22», «Рекрут 4-0-0-1-7-9, войсковая часть fi-1-22», — повторял и повторял как мантру в уме паренёк, ступая между развалинами, осторожно всматриваясь в чёрные голодные окна невысоких городских зданий.

Ведь именно эту информацию он мог сообщить, если его возьмут в плен, это то, единственное, что могут проронить его уста. Ни словом больше, ни словом меньше.

Отряд идёт медленно, осторожно, поглядывая по сторонам, рекрут всё сильнее сжимает небольшой автомат, перемотанный бинтами и изолентой, местами ржавый и расхлябанный. Холодный металл сковывает пальцы, холод усиливает напряжённость и дрожь. Изо рта рвутся клубы пара, грудь и бока сжимаются от прохлады, и от далёкого заокраинного громыхания артиллерии. Мальчишки вцепились в дряхлые пистолеты-пулемёты, в раздолбанные пороховые винтовки, как в талисманы. У одного даже есть пулемёт — массивная «дубина», которой можно срезать пару десятков врагов. Но даже он не лишён недостатков. Впрочем, таким оружием вооружено большинство роты, ибо какая эпоха, такая и экипировка.

Перед ними раскинулась широченная большая улица, где из любого угла могли вывалиться засадные отряды и их порешить. Но по сообщениям разведки в этой части городка не должно быть никого, артиллерия согнала всех к югу. Часами ранее она и здесь хорошо поработала — под ногами всё усеяно воронками, бесчисленным количеством кратеров. То и дело попадаются несколько раз четвертованные тела в грудах строительного мусора и распоротых мешках с песком, раньше бывшими укреплёнными точками. Здания, и без того потрёпанные тяжёлыми временами, зияли дырами в крышах, вырванными кусками из стен, а так же телами мирных горожан, которые свешивались с окон, или валялись вперемешку с рассеянными кучами камня, дерева, кирпича и фанеры.

«Бедолаги», — подумал рекрут, смотря на убитых людей… ледяной ужас охватывал душу при одном взгляде в остекленевшие глаза женщин и детей, чьи жизни похитил сумасшедший огонь.

— Йозеф, — пихнул рекрута в плечо большой парень, вооружённый пулемётом, обвешанный латунными лентами, — страшно быть наёмником? А как ты петушился в том кабаке — «да я», «да я». А сейчас смотрю зассал?

— Всё нормально Румо, — покачал головой паренёк, поправляя неудобно нависшую каску. — Я просто в первый раз. И нет со мной сейчас того пива.

Всё неудобно. И пиксельная серо-чёрная форма, и короткие берцы, и бронежилет, затянутый до такой степени, что дышать трудно. Он ёрзает в них, вечно поправляет одежду.

— Понимаю, — усмехнулся пулемётчик, сорвав флягу и отпив, чутким носом рекрут ощутил жёсткий аромат спирта; из-за того, что он забил на китель, все видели бронзовый окрас кожи мускулистых рук воина, его броня ложилась прям на майку.

— Ты помнишь, как это было? Как ты подмахнул ту бумажонку?

Ум наполнился воспоминаниями, на секунду даровавшими миг приятного тепла. В небольшой ветшалой комнатке сохранялось довольно приятная обстановка — громыхали несколько раз собранные и разобранные компы, за ними работали мужчины и женщины в видевшей виды одежде. Штопанные фраки походили на подражание моды эпохи культуры и цивилизации. Йозеф сидел за небольшим столом и пил кафире, местный синтез кофе. Противная горечь, желчь и скрип песка на зубах были платой за право ощутить чудеснейший аромат былых эпох и что-то отдалённое напоминающее о вкусе кофе. Юнец только вчера пил с новыми «друзьями» в местном трактире, которые его так и звали на службу в Компанию. Он и согласился, ведь ему обещали постоянное хорошее жалование, статус, пищу и одежду. Это намного лучше, нежели за гроши работать на рынке или в порту, голодать и страдать от всесилия банд и самодурства местных правителей. Он нехотя, сомневаясь, но всё же подмахнул подпись в контракте и тут же был зачислен в первый батальон со званием рекрута. Его приняли с радостью, наёмникам всегда нужны люди. Что ж, теперь он здесь.

— Ну что тут сачковать. Добро пожаловать в нашу доблестную Компанию, — пулемётчик ударил кулаком в плечо парнишку.

— Тихо! — гаркнул сержант, чей статус отмечен шевроном с бронзовым квадратом на правом плече.

Они прошли ещё пару метров, как появились силуэты далеко впереди. За мешками с песком, за колючей проволокой и насыпями, быстро сформированными инженерными взводами, виднелись фигуры. Отряд мгновенно залёг, всматриваясь вперёд.

— Что ещё за б…? — какой-то выругался солдат, но его ругань заглушил отзвук выстрелов вдалеке. — Артиллерия же говорила, что всех покрошила. Как они могли выжить?

Командующий группой приложил щеку к оружию, зрачок едва ли не уткнулся в оптику. Секунда, две… напряжение стало гнетущим.

— Противник! — скомандовал сержант, сигналом битвы стал яркий трещащий жёлто-красный луч.

Энерговинтовка командира отделения озарила серые пейзажи светом. К ней присоединилось стрекотание автоматов — рой, целый рой пуль ударил в баррикады. Пулемёт просто взревел, выслав рвущие очереди, сотрясающие воздух.