Души человеческие: "чёрный меч" (СИ)

— И теперь вы здесь, — опечалено завершила Шьяни, поиграв с приятно пахнущим напитком. — О ужас, что же в мире творится. Хорошо, что вы выбрались оттуда. И я надеюсь, что когда-нибудь, — пальцы стали тарабанить по столу, — это всё закончится, — её голос подхватил внутренний настрой, воспаривший надеждой и мечтательностью. — Я верю, что когда-нибудь мы сможем жить в мире, что когда-нибудь человек научится жить с человеком в мире.

— Боюсь, что сейчас это невозможно, — хмуро обозначил Йозеф, — люди слишком долго живут в подобии безумия. Для них насилие стало нормой жизни. Порой мне кажется, что для нормальной жизни нам теперь нужен костыль, железная клетка, в которой будет жить народ. Порой кажется, что одичавшую, опьяневшую от крови и практически сошедшую с ума биомассу, может в узде держать только тоталитарный режим, новая тюрьма, в которой люди будут жить под абсолютным контролем и наблюдением. Чтобы вновь, — юнец тяжело вздохнул, — не породить эпоху тёмных веков.

— Это слишком жестоко, Йозеф, — нахмурилась Лоук’Ц. — В конце концов человек будет под жестокой пятой, где станет просто винтиком в системе.

— Бронзовый век, античность и мир наших предков — все они были сокрушены толпами варваров, ордами дикарей. И снова, и снова цивилизация сокрушалась толпами тупых идиотов, которые от животных недалеко ушли, — гнев дрожью пронзил речь паренька. — И снова и снова человек поднимался, становясь более могущественным. Посмотри за окно, и ты увидишь, что толпа уродов поднимает руку на город, чтобы оставить от него руины.

— Йозеф, — упрекающе обратилась татуировщица, — знаешь, это бедные люди. Им никто не принёс просвещение, помощь. Так же как и сейчас — много людей такие, потому что никто о них не заботился.

— Шьяни, — выпив портвейна заговорила Аэлет, — а как тебе технодикари у ворот нашего города? Они пришли незнамо зачем, требований не выставляли. Просто пришли и отжали у нас кусок земли.

— Но я думаю, что они — тоже люди, — девушка также отпила из бокала. — Среди них и дети, и старики. Я даже видела, как один старичок играл со сворой ребятишек. Разве они не такие ли люди, как и мы? Ведь они так же любят, как и мы… так же рожают и влюбляются, так же скорбят и радуются, так же гневаются и прощают.

— Это то понятно, — Йозеф лихо отпил, практически опустошив бокал, — я имею в виду цивилизацию. Они ведь… дикари.

— А кто бы им показал, что всё иначе? Они — жертва обстоятельств, которые не виноваты в том, кем оказались сейчас.

— Шьяни, у тебя слишком доброе сердце, — повертела Аэлет в руке фужер, — даже очень. Ты бы точно не смогла быть наёмником.

— Я и не собиралась. Кстати, какие у города… у Ковенанта планы на племя? — спросился Шьяни, поправив кольцо с рубином. — Они же должны что-то предпринять? Если всё забросить… может начаться конфликт.

— Трудно сказать, — поник капрал, потянувшись за бутылкой, — сейчас всё довольно сложно, довольно вязко. С одной стороны, племя сидит мирно и не никого не трогает, только отгоняет всех, кто к ним приближается. Но это пока, что.

— А с другой?

— Мэр и губернатор уже приняли меры, — Йозеф налил себе портвейна и передал бутылку Аэлет. — Пока что ограничились выставленным усилением, патрулями и караулами. А так же… проклятые братья Чёрного епископства. Больные…

— Йозеф, — приподняла руку Шьяни, — прошу, давай без этого.

Разговор продолжила Аэлет:

— Да, спустя пару дней подъедет усиленное подразделение спецназа Ковенанта. Посланник Таранто вчера направился к ним, но до сих пор не вернулся. Зараза, даже не хочу думать, что с ним могло стать, — наёмница посмотрела в окно, где виднелся зловещий силуэт монструозного идола. — Надеюсь, он просто тамошней браги напился и валяется в куче мусора.

— Как по мне, это всё имеет далеко идущие последствия и причины… очень загадочны. Они заняли часть земель, они создали напряжённость в этой части Ковенанта, сковали часть сил, привлекли внимание и, — капрал медленно стал перегонять алкоголь, ухмыльнувшись, — а ведь хороший портвейн. Под него хорошо идёт разговор.

— Йозеф, чтоб тебя, — нахмурила глаза наёмница, — ты не на Мальте, чтобы уходить в лирические отступления.

— Я недавно созванивался со своим другом. Он из тех краёв, где раньше жила орда. Говорил, что они сорвались после приезда таинственного человека, а варвары во время, когда собирали удочки, скандировали «Гереро». В это же время Италийская Республика подняла как минимум бригаду и три наёмных дружины.

— Гереро, — фыркнула лейтенант, — это может быть тот урод, с которым мы бодались недавно на юге Италии. Свой первый бой помнишь?

— Да. Может он, а может и нет.

— Аэлет, а ты что думаешь?

— Да мне всё равно, только бы бойни не началось.

— А что было на Мальте? — резко съехала с прошлой темы Лоук’Ц. — Аэлет рассказывала, что вы там хорошо провели время, и что это очень красивое место. Расскажи мне о нём.

— Да что рассказывать, — Йозеф отпил из бокала, взглянув на Шьяни и увидел на лице печать невообразимого интереса.