Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»

— Хоть ты не есть партийцем нашим, да друга сердечного должен упредить. Сказывают партийные наши старшие, что ваш околоток лечебный — видимость, а всамделишно здеся кадеты белогвардейские. Они тутай дожидаются сигнала, чтоб повстанье поднять. Кремль свалить, все начальство рабочее пострелять да буржуев всяких к власти допустить, а нашего брата из пролетарского класса всех под ноготь взять. Это все на Лубянской улице знают, да не берут вас потому, что пока поджидают, пока какой английский граф заявится к вам на леченье, а на деле для встречи с гадом-отщепенцем Савином, что продался англикам. Этот Савин и с ним полковник Перхур — из буржуйских вожаков первые. Вот как они тут соберутся, тогда наша Лубянка их и накроет». Клементьев указывал также, что в начале мая, сначала редко, как бы случайно, а потом все чаще и чаще, по Молочному переулку начали похаживать туда-сюда незнакомые люди. Может, и не обратили бы на себя внимания, если бы не высокие сапоги, начищенные «на все сто». Проходя возле дома № 2, эти типы замедляли ход, случалось, даже останавливались и пристально глядели в окна лечебницы, как бы сквозь занавески старались увидеть, что творится за ними[821].

В мае 1918 г. рабочий завода «Каучук Нифонов сообщил в ВЧК, что частную лечебницу в доме № 1 по Молочному переулку регулярно посещают одетые в штатское платье офицеры, явно непохожие на больных. Одновременно командир Латышского стрелкового полка в Кремле сделал заявление Я. Х. Петерсу о том, что в городе в ближайшие дни произойдет белогвардейский мятеж. Об этом ему сообщила медицинская сестра Иверской больницы, которая, в свою очередь, получила сведения о готовящемся мятеже от влюбленного в нее юнкера Иванова, находившегося на излечении. Он настойчиво предлагал ей покинуть Москву на несколько дней, чтобы избегнуть опасностей во время восстания[822].

После этого ВЧК установила плотный контроль за лечебницей. Наблюдение было установлено и за юнкером Ивановым (князь Мешков). Он, как и многие другие офицеры, часто посещал дом 3, кв. 9 в Малом Левшинском переулке. Ночью 29 мая чекисты и бойцы отряда ВЧК окружили дом и вошли в квартиру. На следующий день сотрудники ВЧК провели обыск в Молочном переулке, где был арестован капитан Клементьев, а также офицер Флеров и два латыша, служившие в лечебнице. Обыск в Молочном переулке особых результатов не дал, но зато в квартире по адресу Малый Левшинский переулок, д. 3 были обнаружены и изъяты «документы заговорщиков» — «схема построения пехотного полка», «написанная на машинке программа «Союза защиты родины и свободы», «картонный треугольник, вырезанный из визитной карточки, с буквами «О.К.», пароль и явки в Казани[823].

В результате облавы чекистов 29–30 мая было арестовано 100 заговорщиков. Однако скоропалительная операция позволила укрыться многим руководителям организации. Савинков скрылся в здании английского консульства, Перхуров — в Ярославле, где потом организовал восстание в июле 1918 г. Единственным? кого удалось арестовать, был начальник отдела разведки Ф. А. Бредис, который на допросе пытался убедить следователей в том, что работу в СЗРиС бросил, а о целях и характере организации ничего не подозревал. Арестован был и Виленкин, но он также отрицал любую свою деятельность в организации. Более ценные сведения о деятельности организации дал упоминавшийся выше Арнольд Пинка, бывший организатором московской организации, при условии даровании ему жизни.