Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса»

Наиболее известным было расследование о расстреле 11 марта семи анархистов на Большой Бронной. Для выяснения обстоятельств была создана специальная комиссия, куда вошли представители московской организации анархистов, группы «Ураган», советских учреждений, в т. ч. Д. И. Курский, Д. А. Магеровский[678].

В течение месяца газета «Анархия» выходила под лозунгом «Долой расстрелы безоружных!»[679]. Анархисты требовали немедленной отмены декрета Совнаркома от 21 февраля, который действует против безоружного населения и анархистских групп. Расследование оказалось безрезультатным — расстрелы на месте преступления продолжались. Советская власть не пошла на уступки анархистам, декрет не был отменен, а уголовников, вне зависимости от их партийной принадлежности, продолжали расстреливать.

Следует отметить, что данные сомнительные расстрелы в большинстве своем осуществлялись отнюдь не ВЧК. Значительная часть приговоров на месте преступления выносилась рабочей милицией и разного рода правоохранительными организациями. Как уже указывалось, Декрет «Социалистическое отечество в опасности!» четко не определял органы власти, которым вменялось в обязанность его выполнение, оставляя тем самым возможность его толкования населением и отдельными учреждениями как право на самосуд в чрезвычайных обстоятельствах. В последующие дни в Петрограде производились расстрелы по распоряжениям различных районных органов власти, таких как Комитет охраны города Петроградской стороны и следственная комиссия Совета рабочих и солдатских депутатов Петроградской стороны[680]. Нередко основанием для вынесения смертных приговоров служила контрреволюционная деятельность, что противоречило декрету СНК, направленного в первую очередь против уголовно-спекулятивного элемента.

Еще более многочисленными были примеры самосудов на основании февральского декрета СНК в губерниях. В Кубанецкой волости Петроградской губернии на основании декрета крестьяне расстреляли 12 человек за налеты и грабежи[681]. В Богуницкой волости той же губернии на основании того же документа — 12–13 «грабителей»[682]. Впоследствии ситуация с данным самосудным расстрелом оказалась более запутанной, чем представлялось вначале. Выяснилось, что «реквизицию», а на самом деле грабеж, осуществляли представители соседней волости. «Экспроприаторов» крестьяне расстреляли на месте преступления, на основании декрета СНК. Увещания местных властей ничего не дали. При этом еле удалось удержать от ответного похода и расстрелов «контрреволюционеров» уже со стороны пострадавших[683].

В Рязанском уезде на основании декрета СНК был объявлен красный террор против кулачества: после 12 расстрелов напуганное кулачество пошло на уступки властям[684]. В селе Белоярское Барнаульского района были заживо похоронены 3 человека[685]. В Петрограде применяли расстрелы комитет охраны города и милиция, в Москве продолжались солдатские и милицейские самосуды[686].

Фиксировались и безусловные вопиющие злоупотребления при новой карательной политике со стороны отдельных представителей советской власти.

Впоследствии по одному из таких дел о расстреле Районным советом Петроградской стороны гражданина Марка Моисеевича Аптера было возбуждено уголовное дело. Арестованный 23 февраля 1918 г. и обвиненный в спекуляции мануфактурой, он был подвергнут заключению. 3 марта его жене было заявлено, что ее муж может быть освобожден до суда под залог в 35 тыс. руб. и при условии пожертвования в пользу Совета 15 тыс. руб. Деньги были принесены, но их не взяли, так как Аптер был уже расстрелян как контрреволюционер, спекулянт и за попытку взятки. Похожие сведения об этом расстреле «по постановлению Совета рабочих и Солдатских Депутатов Петроградской стороны» поместила на своих страницах петроградская «Красная вечерняя газета». Согласно заметке, крупный спекулянт Аптер, находясь под стражей, оскорблял «членов Совета и следственной комиссии…предложениями взятки в 25 000 рублей»[687].

Выданное жене 6 марта тело мужа свидетельствовало об ином: «резаные раны: одна в живот в область паха с выпадением кишок, а другая в правую руку, остальные огнестрельные: две в спину, в правую сторону, в лопатку и ниже и одна в затылок с направлением сверху вниз». В расследовании этого дела принял участие нарком юстиции, левый эсер И. З. Штейнберг. В результате был задержан весь личный состав следственной комиссии, но в дальнейшем дело ограничилось отдельными его участниками[688]. Вскоре его фигуранты были освобождены.