Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха

Я никогда бы не разобрался с тонкостями многочисленных буддийских церемоний, ритуалов, посвящений, торжественных мероприятий, традиционных тибетских празднеств, а также уклада монастырской и мирской жизни тибетцев без помощи одного из моих учителей – Лопона Церинга Гонпо, кхенпо шедры Шри Сингха монастыря Дзогчен, который терпеливо разъяснял мне особенно трудные для понимания моменты.

Я глубоко признателен Ирине Мащицкой, сумевшей по моей просьбе уговорить Оргьена Тобгьяла Ринпоче, который является рассказчиком историй, вошедших в первую часть этой книги, составить специальное вступительное слово для русского издания. Я уверен, что лучше него самого никто не смог бы убедить русскоязычных читателей в том, что эта книга несёт в себе исключительно благо, какое всегда возникает из преданности и чистого ви́дения.

Особую благодарность мне хотелось бы выразить Анне Зильман, которая буквально спасла меня, переведя это вступительное слово с тибетского языка (Ринпоче прислал его не в виде традиционного письма, а просто наговорил в форме видеосообщения в мессенджере, и сам на слух я бы его ни за что не перевёл!).

Я также благодарен Сергею Иванникову, который и посоветовал мне обратиться к Анне, когда я уже совсем было потерял всякую надежду узнать, что же сказал нам в своём вступительном слове Ринпоче.

И, конечно же, я искренне признателен Александру Нариньяни, редактору серии «Самадхи», который, несмотря на свою занятость, всегда выделял время, чтобы помогать мне с правильным русским написанием тибетских терминов, топонимов и личных имён, которых в этой книге великое множество.

Что касается самой книги, то, на мой взгляд, она принадлежит к той очень редкой категории книг, которые либо вызывают полное неприятие, либо становятся сердечным сокровищем, с которым уже не расстаёшься до конца жизни.

Антон Мускин

Воспоминания о Ринпоче

Оргьен Тобгьял Ринпоче

Джамьянг Кхьенце Лодро. Цуглакханг в Дворцовом монастыре в Гангтоке, Сикким, конец 1950-х гг. Фото предоставлено лабрангом Кхьенце

Вступление

Одним зимним днём – это было в 2010 году – Дзонгсар Кхьенце Ринпоче Тхубтен Чокьи Гьяцо (ныне живущий тулку Дзонгсара Кхьенце Ринпоче) подобно урагану ворвался в мой дом в Бире и потребовал рассказать ему всё, что я когда-либо слышал о Джамьянге Кхьенце Чокьи Лодро. «Мы решили перевести на английский язык „Великую биографию“

, – сказал он, – и хотим добавить к ней коллекцию историй, которые ты знаешь о Кхьенце Чокьи Лодро. Поэтому давай-ка расскажи всё, что ты когда-либо о нём слышал, – и хорошее, и плохое. Да смотри ничего не утаивай!» Он поудобнее устроился в кресле, включил диктофон и скомандовал: «Поехали!».

ОТКУДА ВЗЯЛИСЬ ЭТИ ИСТОРИИ

Прежде всего следует рассказать о том, как появились эти истории.

Я был ещё юнцом, когда впервые встретил Кхьенце Чокьи Лодро и установил с ним дхармическую связь. Мой отец, Третий Нетен Чоклинг Пема Гьюрме Гьяцо, доверял ему целиком и полностью. Для него Ринпоче был не просто исключительно драгоценным учителем – он являлся его коренным гуру. Моя мать, Цеванг Палдрон, воспринимала его точно так же, и точно так же воспринимали его Лама Путце, Вангчен Дордже и все домочадцы, включая меня самого. На протяжении всего своего детства я ощущал сильнейшую преданность Ринпоче. Я ощущаю её и теперь. С годами я также проникся уважением к его ученикам, родственникам, помощникам и членам его семьи. Все мы очень сблизились за это время. Когда мы собираемся вместе, то почти всегда разговор переходит на воспоминания о Ринпоче, и именно от его близких друзей и соратников я узнал истории о Кхьенце Чокьи Лодро[1]. Мы всегда называли его просто «Ринпоче».

Дилго Кхьенце как-то раз признался мне, что Ринпоче сам велел ему составить свою биографию: «Я уйду раньше тебя, и после этого тебе придётся взять на себя ответственность за составление моей биографии». Затем он открыл сундук и достал оттуда стопку бумаг, завёрнутую в красную парчу. Он собирался передать свёрток Дилго Кхьенце, но тот всё никак не мог оправиться от потрясения при упоминании об уходе учителя, он просто не мог смириться с подобной мыслью. Вместо того чтобы принять свиток, он начал дрожать.

«В этих бумагах излагается краткая история моей жизни», – сказал Ринпоче, всё ещё протягивая свиток Дилго Кхьенце. Однако тот так и не смог заставить себя принять его. Позже он очень сожалел, что поступил подобным образом, потому что Ринпоче после этого случая больше не предлагал ему забрать эти бумаги. Он описал эту ситуацию в намтаре Ринпоче, который, как тот и предсказывал, довелось после ухода учителя составлять именно ему.

Третий Нетен Чоклинг Ринпоче и его жена Цеванг Палдрон. Фото предоставлено Оргьеном Тобгьялом Ринпоче