Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха

В хозяйстве лабранга имелся череп барана, на котором сохранились оба рога. Этот череп всегда использовали во время празднования лосара. Всё остальное время он просто лежал в комнате, где хранились реликвии. Ринпоче считал этот череп очень благоприятным символом, поскольку тот хранился в лабранге со времён Кхьенце Вангпо. Когда в нём появлялась необходимость, он сам шёл за ним в хранилище реликвий. В действительности в это хранилище реликвий не имел доступ никто, кроме самого Ринпоче (я сам точно не знаю, но говорят, что туда пару раз заходил Чагдзо). Ежегодно на тринадцатый день двенадцатого месяца Ринпоче доставал череп и отдавал помощникам, чтобы они сделали из него голову барана и украсили ей особое торма. Те покрывали череп маслом разного цвета, лепили из него глаза и рот, смазывали маслом рога и затем водружали получившуюся голову на большое блюдо и относили показать Ринпоче.

Ринпоче всегда сам руководил приготовлениями к празднованию лосара и относился к этому очень серьёзно, всегда предусмотрительно заказывая всё заранее, в том числе фрукты – яблоки и апельсины. Иногда фрукты доставляли на две-три недели раньше, и тогда он собственноручно – такую работу он не доверял никому – наполнял коробки зерном и аккуратно расставлял фрукты таким образом, чтобы они не касались друг друга, а затем присыпал зерном. Однако, несмотря на подобные предосторожности, иногда фрукты всё равно начинали подгнивать. На тринадцатый день последнего месяца года на алтарь ставили подношения и делали торма. Приглашённые на праздник, включая и тех, кто жил в самом лабранге, обозначали места на полу табличками со своими именами, чтобы быть уверенными в том, что им хватит места.

В первый день нового года все просыпались в три часа утра и выполняли практику согласно садхане «Практика активности: гирлянда драгоценных камней», а также практики Церингмы и Шал Шипа традиции Миндроллинг. Музыканты начинали дуть в трубы, какие обычно используют кхампы. Если в лабранге в это время присутствовал достойный умдзе, Ринпоче доверял ему кимвалы Кхьенце Вангпо, а начинающим умдзе давали обычную пару. Практику начинали так рано для того, чтобы успеть всё закончить к рассвету, когда начинали подавать ферментированный рис, чай с маслом и рис с шафраном. Затем из комнаты выносили цог и все торма, и там оставался лишь столик, стоявший прямо перед Ринпоче, на котором были вино долгой жизни и ритуальные пилюли. Теперь всё было готово к новогодним аудиенциям для монахов монастыря Дзонгсар.

В этот день Ринпоче редко встречался с посторонними. После окончания аудиенции обычно накрывали стол для близких Ринпоче. Для празднования в узком семейном кругу оставались также Шечен Рабджам, Дилго Кхьенце и Кхатог Ситу. Праздничное застолье обычно начиналось около десяти часов утра. Председательствовал за столом всегда сам Ринпоче. Оставшуюся часть дня Ринпоче и другие ламы просто отдыхали. Стол накрывали также для обеда, который начинался в три часа дня; а на ужин желающие могли перекусить обычной лапшой.

В те времена в Тибете люди ели четыре раза в день. Рано утром они готовили цампу с чаем (её называли ден джа), около десяти часов утра был завтрак, в три или четыре – обед, а некоторые могли ещё что-то перекусить перед тем, как отправиться спать.

Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро в шапке сакья в комнате Джамьянга Кхьенце Вангпо в монастыре Дзонгсар. Вторая половина 1930-х гг. Фото предоставлено лабрангом Кхьенце

ПОМОЩНИКИ ЧОКЬИ ЛОДРО

Солпон Джамтра

Эту историю мне рассказал Цеджор, но она также входит в «Великую биографию».

Ринпоче было всего восемнадцать лет, когда он взял под свою опеку юношу по имени Джамтра. Когда Джамтра немного подрос, он стал одним из помощников Ринпоче и оставался рядом с ним на протяжении десяти или даже двадцати лет. Я поинтересовался тогда у Цеджора, что за человек был этот Джамтра.

– Джамтра испытывал к Ринпоче искреннюю преданность, – ответил Цеджор. – Я уж не знаю, была ли это такая преданность, какую описывают в священных текстах, но не было никакого сомнения в том, что он просто боготворил Ринпоче. Как и большинство кхамп, он был самоуверенным и совершенно непредсказуемым.

Когда шабдрунг из Нгочог Цанга приехал с визитом в монастырь Дзонгсар, у помощников Ринпоче состоялся следующий разговор.

– Уверен, что Ринпоче завтра пойдёт к этому шабдрунгу, чтобы поднести ему хадак, – заявил Джамтра.

Все присутствующие согласились с ним, отметив, что Ринпоче всегда обходителен и вежлив и что он, вне всякого сомнения, смиренно окажет шабдрунгу почести. Однако мысль о том, что Ринпоче таким образом признает, что его положение ниже, чем у гостя, раздражала Джамтру.

– Дзонгсар Джамьянг Чокьи Лодро и сам шабдрунг! – возмущался Джамтра. – С какой стати один шабдрунг должен унижаться, демонстрируя более низкое положение по отношению к другому?