Джими Хендрикс. Предательство

В опровержении обвинения, выдвинутого Леоном, "семейная компания" заявила: "Это станет последней попыткой Леона, извлечь личную выгоду из наследия и славы Джими". Руководители "семейной компании" Жени Хендрикс и двоюродный брат Леона, Боб Хендрикс, так прокомментировали это обвинение: "Защита отражает печальную историю человека, который много раз в своей жизни выбирал ложный путь, она заведомо обречена на провал, являющийся следствием этих ложных путей, и продолжает ложно обвинять поступки других".

После того как Эл Хендрикс вместе с Жени стали скручивать в тугой рулончик доллары от продажи лицензии на издание музыкального материала Джими Хендрикса компании МСА — дело, которое обещало обернуться миллионными прибылями — Эл проявил великодушие по отношению к "своей семье" [читай, к "своей новой японской семье"], полностью проигнорировав членов семьи со стороны матери Джими, и в первую очередь — Долорес Джетер–Холл–Хамм, сестру Люсиль, которая всегда была внимательным другом молодой семье Эла, и тогда когда он был в армии, и после его возвращения, когда ему негде было даже остановиться. А когда у него не было работы, именно к Долорес он обращался за помощью. Она всегда его кормила, и много раз она присматривала за его двумя сыновьями, когда это было необходимо. [Именно она дала те пять долларов, чтобы купить первую в жизни гитару для Джими у хозяйки, у которой Эл снимал комнату — а не у "его шурина", который, по словам Эла, сказанным в интервью ещё в 1973 году, "запросил за неё пять долларов".] Дети Джетер, двоюродные братья и сёстры Джими, и другие родственники могли бы поправить своё существование, если бы им, как они надеялись, предоставили работу в "семейной компании". Но, ни малейшей благодарности не последовало, не было протянуто в сторону них руки помощи.

Каждый раз как Эл выказывал пренебрежение родственникам матери Джими, он тем самым унижал Джими.

В итоге, ни на устроенной в наше время в здании музея музыки в Сиэтле ЭМП экспозиции, посвящённой Джими, с многочисленными фотографиями и артефактами, отобранными Жени, семья Джетер совершенно не представлена, ни в завещании, составленным Элом, никто из членов семьи со стороны матери Джими не упомянут.

Жени продолжает распространять слухи [уходящие корнями в семью покойного брата Эла и поддерживаемые Бобом Хендриксом, его сыном], что Эл не является "биологическим" отцом Леону. Она поливает грязью непростую жизнь покойной Люсиль Джетер–Хендрикс. Какой бы ни была правда, Эл всегда говорил о Леоне как о своём собственном сыне [и более того, запрещал Леону задавать ему такие вопросы, когда в детстве Боб дразнил Леона тем, что их мама "прижила его на стороне"] и, конечно же, Леон был включён в его первоначальное завещание.

Опасения Джими подтвердились и Леон не смог достойно прожить в тени славы брата. Не прошло и нескольких лет после смерти Джими, как Леон стал наркоманом. Его жизнь прошла через серию взлётов и падений. С одной стороны, казалось, Леон пошёл по стопам отца, работая на случайных работах. Один из товарищей Леона по пиццерии рассказал мне, что среди них бытовала шутка:

"Где найти брата Джими Хендрикса? Позвони ему, и он тут же появится."

Леон женился, и жена родила ему шестерых детей, но семейное счастье омрачено было наркотиками, которые довели его до тюрьмы. В 1990 году Леон переломился, прошёл реабилитацию и стал учиться музыке и брать уроки игры на гитаре, но он был реалистом и не собирался идти по стопам Джими.

— Мне нравится музыка, и я практикуюсь каждый день, я хочу писать песни, — поделился Леон со мной своими мыслями. — Я чист и трезв вот уже целых шесть лет. Во мне всегда было сильно творческое начало, с самого раннего детства, но не всегда оно приводило меня к хорошему результату. Но теперь, клянусь, я собрался! Надеюсь, ты послушаешь мои записи и будь со мной откровенна, я знаю, что они хороши, может быть, не настолько хороши, чтобы стать пропулярными, но достаточно хороши, чтобы мне не было стыдно показать их тебе.

Многие музыкальные и другие проекты Леона финансирует Грег Диффенбах, который работает с ним с девяностых и является не только его менеджером, но близким другом–советчиком. Диффенбах — обаятельный, дружелюбный человек, после развода оставшийся с восьмилетней дочерью на руках, которую он обожает и всячески балует. Он как–то сказал мне несколько лет назад, что у него тоже как и у Леона были проблемы с "некоторыми порошками", но он много работал, чтобы вернуть свою жизнь в порядок и, в конечном счёте, смог превратить свои интересы в многомиллионный проект SeattleOnline.com., так как уверен, что это поможет развитию его родного штата Вашингтон. У Диффенбаха несколько больших зданий и его друзья про него говорят, что он никогда не откажет, когда возникают у кого–нибудь какие–нибудь проблемы, даже если они связаны с такими интимными и дорогостоящими операциями, как зубы.

Как он был наивен!