Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

Нина Бродская:

Фурцева любила принимать активное участие в жизни и творчестве артистов, особенно знаменитостей. От случая к случаю приглашала к себе в министерство, где за длинным столом подолгу делилась впечатлениями, заинтересованно выслушивая, задавая вопросы, беседуя о насущных проблемах и новостях в области культуры и искусства. Нередко речь заходила о политике партии. Ну, а в конце совещания разговор переходил на обычные житейские темы. На одно из таких совещаний Е. Фурцева удостоила своим приглашением Эдди Рознера. Министр решила доложить о перспективах семилетки.

Во время доклада Рознер полушепотом заговорил с сидевшим рядом конферансье Михаилом Гаркави – знаменитым не только своими шутками, но и весьма крупными габаритами фигуры. Диалог велся на идиш – языке современных евреев. Вот ее смысл.

– Ди фарштэйст эпес, фин вус зы рет? (Ты понимаешь о чем они говорят?)

– А! Эпэс. Их кенышт алц фарштейн! (Кое-что. Я не могу всё понять!)

– Ты знаешь, она что-то говорит о великих планах.

– Я ничего в этом не соображаю.

– Ты знаешь, я хочу тебе что-то сказать.

– Что?

– Я хочу домой. Я тебе сейчас еще кое-что скажу. У меня раскалывается голова…

Далее следовала непереводимая игра слов, в которой упоминались планы на семь лет и поцелуи в ж…пу.

Очень скоро другие артисты начали переглядываться, гадая, на каком языке общаются между собой Рознер и Гаркави. И лишь один Л. Утесов, до которого изредка долетали отдельные фразы, старался закрыть рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

Михаил Гаркави, следует заметить, был живой легендой эстрады. О нем ходило множество историй, которые помнят до сих пор.