Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

В системе радио и телевидения активно трудились оркестры Вадима Людвиковского, Бориса Карамышева, Юрия Силантьева. Задача аккомпанировать певцам в телепередачах доставалась все чаще последним двум. Хотя продвинутые и искушенные вокалисты, желавшие особенно хорошего аккомпанемента, обращались к Людвиковскому. Тот, предпочитая играть инструментальную музыку, в помощи не отказывал, увеличивая свой созданный в 1966 году первоклассный и классический по составу биг-бэнд за счет струнников из Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио.

Постепенно в разряд маститых переходили молодые. Вышел на гастрольную тропу Иосиф Вайнштейн: пришлось принять правила игры концертного оркестра, поступиться «чистым джазом», включив в программу «эстрадные номера» – танцоров и певцов. Вручению лицензии на гастроли по стране предшествовала дюжина прослушиваний перед худсоветом Ленконцерта.

Но это только одна сторона медали. Понять, что на самом деле происходило, можно, вспомнив Колтрейна и «Битлз». Вспомнив время магнитофонов и хиппи, время студенческого брожения в Европе. Менялись джаз, эстрада, появился рок. Всюду свои перемены. Стиляги, отрываясь под «буги на костях», плавно передали битломанам и колтрейнистам «трубку мира». Переходящее знамя вручили новым неформалам. Интерес к английскому языку, музыкальное пиратство… К тому же джазовый «Голос Америки» по-прежнему считался куда более вредным, чем транслировавшее музыку «Битлз» скромное «Радио Люксембурга». За «Битлз» не привлекали, могли разве что «пожурить». Как говорится, из всех искусств важнейшим для независимой молодежи является андеграунд. Борис Гребенщиков сказал однажды: «Мы были настолько преданы андерграунду, что не имели времени по-настоящему научиться играть».

Кто-то мечтал увидеть Ливерпуль с питерской колокольни, а Рознеру хотелось увидеть родной город. Посмотреть хотя бы одним глазком! И вообще, какая это была бы чудесная возможность – пройтись по улицам детства, полюбоваться начавшейся реконструкцией Александр-плац, строящейся телевизионной башней! Ведь родные кварталы не во «вражеском» Ливерпуле, а в Восточном Берлине.

Ан нет. Никаких гастролей в ГДР. Оставалось радоваться тому, что из Германии и сопредельных государств вновь и вновь приезжали джазовые артисты.

И все же широкая публика постепенно теряла интерес и к джазу, и к биг-бэндам. Нет, рокеров пока никуда не пускали, но у них – «полевых и диких» – появился «садовый вариант»: ВИА. Аббревиатуру позаимствовали у Саульского: новый коллектив, который собрал Саульский, назывался ВИО – вокально-инструментальный оркестр. Таким образом Павел Слободкин, выпуская своих «Веселых ребят», словно отсылал слушателя сразу к двум бэндлидерам – Саульскому и Утесову. Что касается термина «биг-бэнд», то он, еще не успев прижиться, стал вытесняться модным словом биг-бит, подразумевавшим рок и его разновидности.

ВИА были не преемниками, но конкурентами. Они переманивали молодых и способных эстрадных музыкантов в свои ряды. Джазмены, напротив, «забурились» в интеллектуальный, элитарный джаз постпаркеровской эпохи. Тем временем на телевидении обозначился крен в патриотику сборных концертов.