Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

Рознер чувствовал себя одиноко. Во всех смыслах. Полупризнанный в чужом отечестве, он уже забронзовел в глазах молодежи. Творческий поиск оправдывает самые смелые эксперименты. Но где граница, за которой – «по ту сторону добра и зла» – начинается нечто эксперимента ради?

Как поется в песне, «для кого-то летная погода, для кого-то проводы любви». Летная погода для ВИА и предчувствие летной погоды для джазовых модернистов казались проводами любви к старому доброму джазу. Может быть, имело смысл обратить взоры к корням, к истокам? Увы, возникло странное деление. Традиционным джазом стали называть все то, что было до свинга, современным – все, что появилось позже. Играть только для старшего поколения, помнившего довоенный джаз? Превратиться в музей имени самого себя? Даже если бы такое желание возникло, никто бы этого в Росконцерте не потерпел. (Подобное могли – с поправками и оговорками – разрешить разве что неприкасаемому Утесову.)

Играть экспериментальный джаз наравне с другими можно было, чувствуя себя в новых течениях как рыба в воде. Саульский отмечал «потрясающую джазовую интуицию» Эдди, который мог «перестроиться» во время игры, сверяя слух с неожиданными гармониями. Но стать Майлзом Дэвисом или Диззи Гиллеспи ему, внимательно следившему за всем, что происходит в современном джазе, было не под силу. Как не под силу было отыскать и съесть молодильное яблочко, скинуть пяток-десяток лет.

Но какова альтернатива? Чтобы по всем параметрам «соответствовать», тем более лидировать, одной харизмы мало, требовались как минимум лучшие сайдмены, не говоря уже об аранжировщиках и солистах. Смириться, уступить, пользуясь чужим, заемным профессионализмом? Предоставить другим возможность играть под твоим брендом – ведь фактически именно так поступили Вайнштейн и Лундстрем. Но и тот, и другой почти всегда были только дирижерами. А что такое оркестр Рознера без солирующей трубы Эдди? Это оркестр без основы, даже, может быть, без лица.

Все ли мы варианты перебрали? Ах, да, была другая проверенная практика – отводить максимум «места» вокальным номерам. Но и тут все непросто. Увы, слушатель стал переборчив, предпочитая видеть и слышать звезду, а не вокалиста имярек, подчас дебютанта без биографии, выступающего с двумя-тремя песнями в программе оркестра. Раньше особую праздничность выступлениям певцов придавали аккомпанирующие биг-бэнды. Теперь певцам стало все равно с кем петь. Раньше талантливые и уже завоевавшие первую популярность вокалисты переходили от одного дирижера к другому – Капа, Майя, Гюли, Лариса Мондрус… Список условен и не слишком велик, но все же. Теперь осталась одна «забава» – председательствуя в приемной комиссии Всероссийской мастерской эстрадного искусства, привлекать в оркестр все новых певцов. Но стоило «птичке опериться», как она тут же улетала.

Шестидесятые годы катились под гору. Можно было оглянуться. Подвести предварительные итоги. Подопечные уходили. Конечно, это случалось и раньше. Кого-то переманивали конкуренты. Кто-то хотел создать свой джаз. Теперь джазмены «сваливали» из принципа в клубные, студийные или более молодые составы. Эстрадники в ВИА – там заработки больше. Солисты-вокалисты, как только получали определенную популярность, искали возможность сольной карьеры. Аранжировщики спешили стать композиторами. Ушли ветераны: Павел Гофман переквалифицировался в циркового сатирика-куплетиста, Борис Матвеев подался к Кобзону, Тофик Ахметов возглавил биг-бэнд в Баку. Зато прибыло пополнение из города, где когда-то безраздельно царил Лундстрем: Владимир Василевский (труба), Александр Сухих (тромбон), Юрий Ветхов (ударные) еще недавно жили в Казани… Пришли и ушли запальчивые задиры – непримиримые «форварды» из Питера. Но им на смену уже спешили саксофонисты Анатолий и Сергей Герасимов, Владимир Колков, Михаил Цуриченко. Вместе с Николаем Левиновским в оркестр были приняты саксофонист Владимир Коновальцев, барабанщик Виктор Епанешников… Появились молодая Жанна Бичевская, чечеточник Владимир Кирсанов.

Рознер отмечал:

«Я люблю молодежь и считаю, что на эстраде они должны быть уже известными не в пятьдесят, а в двадцать с небольшим. Мне становится радостно, когда они вырастают в настоящих артистов».

Но как идти в ногу со временем, оставаясь верным себе? Как соблюсти свой стиль, работая наравне с молодыми «львами», не стать лишним, «держать удар»?

Один шанс из тысячи

Порой казалось, что «царь» разменивается на мелочи.

К концу 60-х бывший рознеровский хореограф Борис Сичкин успел сняться в фильмах о неуловимых мстителях у режиссера Эдмонда Кеосаяна. Его примеру последовал Ян Френкель (с которым тогда работала Нина Бродская): Кеосаян доверил ему не только написать музыку к фильму, но и роль ресторанного скрипача в «Новых приключениях неуловимых».