Эдди Рознер: шмаляем джаз, холера ясна!

Нина Бродская:

В начале 60-х годов в оркестре Э. Рознера пел Альберт Баяджан. Это был прекрасный певец и удивительный человек. Он обладал прелестным мягким тенором. Его репертуар в основном состоял из неаполитанских песен. Исполнял он их хорошо и всегда пользовался бешеным успехом у слушателей. В какой бы город ни приезжал Альберт, везде его ожидали и встречали толпы поклонниц. В общем, любимец публики. Фанатки не знали главного: нездоровья Альберта. Музыканты прозвали его по-своему – Смурной, что в переводе с музыкального жаргона означало – «придурок». В ту пору Альберту было за тридцать. Был он среднего роста, худой, бледный и достаточно сильно облысевший. Из-за нарушенного психического состояния он постоянно боялся пыли и микробов, которые якобы повсюду его преследовали. Когда он становился мыть руки, то мыл их до тех пор, пока не заканчивалось мыло. Когда он покупал сливочное масло, то доставал из самой середины спичечного коробка одну спичку и ею умудрялся срезать с четырех сторон верхний слой масла, и лишь маленький кусочек, оставшийся у него от килограмма, отправлял себе в рот. Бедный! Ему вечно не хватало денег! И каждый раз он прибегал к директору оркестра за очередным авансом. Директор, дабы поскорее избавиться от Баяджана, снимал со стула свой пиджак и начинал его трясти. Испуганный Альберт молниеносно исчезал из виду. Так происходило почти всегда. Однажды Альберт пожаловался Рознеру, что нуждается в хорошем костюме, а денег у него нет.

– Золётько, возьмите у нашего директора! – посоветовал Рознер.

Упоминание о директоре привело Альберта в ужас:

– Директор мне не даёт денег, говорит, что я все деньги выбрал!

– Тогда приходите ко мне в гости, – резюмировал «царь».

Едва Альберт явился к «царю», Эдди провёл его в свою комнату и открыл платяной шкаф. В огромном шкафу висели десятки великолепных костюмов.

– Выбиряйте лубой костюм, золётько – он ваш!

Брезгливый Баяджан взглянул на предложенное и громко воскликнул:

– Эдди Игнатьевич! Я такое говно не ношу!

С тех пор обиженный Рознер никому больше ничего подобного не предлагал. И долго не разговаривал с Альбертом. Через некоторое время «смурной неаполитанец» ушел из бэнда. Еще несколько лет спустя кто-то из музыкантов встретил Баяджана в Москонцерте. Впечатление было неожиданным: Альберт очень изменился и стал здороваться за руку, чего раньше никогда не делал!

Всегда тепло отзываясь о Майе Кристалинской, Рознер рассказал Нине Бродской такой эпизод.